Аркан душ
Шрифт:
Эта статная красивая орка в костюме наемницы не упускала случая продемонстрировать мне свое отношение, хотя и без рукоприкладства, но такое чувство - просто потому что командир не разрешил. Очень быстро я догадалась, что у девушки ко мне личные счеты. Знать бы еще, чем так нагадила ей прежняя хозяйка тела. И кстати стало понятно, как меня опознали - вот эта самая дама в городе углядела и доложила по инстанциям. Остается только позавидовать ее наблюдательности и памяти... ибо молодым это тело было давно.
Про то, что меня похитили орки - это я не сама догадалась. Это я подслушала. И удивилась, несмотря на то, что плевать
Из сего инцидента удалось сделать два вывода: орки, вопреки легендам, очень чистоплотные существа - это первое. А второе - вряд ли они стали бы гримировать задницы и то... хм... что растет с противоположного конца, в маскировочный цвет. Так что серый с зеленым - это их естественный окрас.
Меня в воду силком никто не тащил, я сама полезла мыться, как только тяжелые деревянные доски с дырками для рук и головы сменили на ошейник и цепь.
- Что, не привыкла сама, гадина?
– злорадно поинтересовалась у меня орка, небрежно бросая на песок обрывок чистой дерюжки и кусок настоящего мыла.
– Здесь тебе не башня! Никто пятки лизать не будет.
Самое умное, что я могла сделать в этой ситуации - промолчать. Я, собственно, так и поступала все то время, что женщина пыталась меня тиранить. А ее это, похоже, еще больше злило... но мне все равно нечего было ей ответить. Да и мысли все там, в поместье - как дети?! Живы, я чувствую, но...
А орку было жалко. Я подслушала все же, что ее семью держала в рабстве прежняя хозяйка этого тела, и такое творила... конечно, обидно отвечать за чужие грехи, но и злиться на несчастную бабу, единственную выжившую из большой семьи, я не могла.
Меня ни о чем не расспрашивали, никаких секретов не выведывали, просто следили за тем, чтобы шла в колонне по трое, в серединке, и не пыталась рыпнуться. В какой-то момент я потеряла счет дням - так похож был один на другой, но мы точно тащились по дорогам междурасья (так назывались общие территории, где соседствовали люди и другие народы) не меньше недели. И к концу пути я уже едва волочила ноги: не потому что так уставала, хотя уставала, конечно, безумно. А потому что неизвестность и тревога за детей разъедали душу, как кислота. Боже, как нам, оказывается, повезло в самом начале этого безумного попадания! Ведь со мной были сын и Найда, и это не давало мне сойти с ума и позволить отчаянию настолько поглотить меня.
Размеренно-выматывающее путешествие окончилось однажды ночью так же неожиданно, как началось.Мы уже дня два как миновали последнюю задрипанную деревеньку, и все сужающаяся дорога уже давно вилась среди голых каменистых холмов, лишь кое-где
Оказалось, очень даже возможно. Потому что, отойдя на приличное расстояние от населенных мест и основательно попетляв среди холмов, словно путая след, отряд пришел к... порталу.
Часть 19
Точнее, о том, что это портал, я догадалась только тогда, когда деловитые похитители избавились от маскировки, причем рачительно упаковав ее в тюки до следующего раза, и принялись городить что-то странное на месте старого кострища в центре вытоптанной поляны.
В строго определенном порядке разложили выкопанные из схрона камни, разожгли костры, соединили их дымно-огненными дорожками, поджигая выложенные косичкой от кострища к кострищу сухие травы...
И один за другим под гулкий рокот бубна стали уходить в густое облако подсвеченного красновато-фиолетовыми сполохами дыма.
– Чего встала, коровища?
– вспомнила про меня моя “ласковая” конвоирша.
– Ишь, тихая стала... как магию тебе запечатали, так...
– Улейша!
– резкий окрик из глубины багрового облака заставил орку замолчать, но в спину она меня толкнула от души, так, что я птичкой влетела в неизвестность, споткнулась о неожиданно образовавшийся порожек и рухнула... хорошо, что не на пол, а в объятья рослого орка, непривычно однотонного, почти без их любимых разноцветных узоров поперек всей личности. Он подхватил меня легко, как пушинку, внимательно осмотрел, что-то буркнул и равнодушно передал дальше. А у меня остановилось сердце...
Очутившись, наконец, в тесной и темной, одиночной “камере”, я выдохнула и потерла лицо руками. Для меня выделили какую-то особо монументальную юрту, то ли вкопанную в сухую степную почву, то ли на фундаменте... я не особо всматривалась, да вообще почти не смотрела по сторонам, а про юрты подумала потому, что силуэты у орочьих жилищ были своеобразные - полукруглые, как опрокинутые пиалы.
Итак... что это было? Галлюцинации на нервной почве и от переутомления? Или этот главный орочий шаман действительно усмехнулся мне чуть кривоватой и до боли знакомой Лешкиной усмешкой - такой... даже словами не описать. Эта усмешка кривила рассеченные старым шрамом губы мужа, когда он был сосредоточен и очень зол, но держал себя в руках. У шамана шрама не было, но...
Господи, ну разве можно строить такие предположения только на том, что мне вдруг примерещилось? Я уже сама не уверена в том, что видела. Я слишком этого хочу, я...
Я не имею права ошибаться, я не могу позволить себе раскиснуть. И я не буду сейчас думать о том, действительно ли это Лешка, я выпью крепкий бульон, что принесла мне моя тюремщица, как смогу вымоюсь в тазу, переоденусь, рассмотрю наконец эту странную татуировку на груди, которая вроде бы стала менее четкой, и лягу спать. Запретив себе метаться и гадать, запретив себе все, кроме сна, потому что... потому. Я должна вернуться к детям, значит, обязана оставаться здоровой и сильной.