Аркан

Русуберг Татьяна

Товарищи принялись с энтузиазмом обсуждать новую идею. Аджакти не стал рассказывать им о просьбе, с которой он обратился к «покровителю». Не то чтобы он не полагался на обещание Аниры. Но когда на кону стоят их собственные жизни, никакая предосторожность не будет лишней. Лучше получить два ключа от оружейной, чем ни одного.

Знание того, что долгое ожидание скоро подойдет к концу, и возможность планировать решительные действия подняли настроение друзей до заоблачной высоты. Они и не заметили, как забрели глубоко

внутрь богатого квартала. Тач первый обратил внимание на то, что они оказались на незнакомой территории. Пора было поворачивать к казармам, чтобы поспеть на вечернее построение.

— Представьте, как Горец заскачет по плацу, когда услышит новость! — воскликнул Аркон, вспомнив о проблемах, оставленных в Танцующей школе. — Ведь Лилию-то Скавр наверняка не успеет сбыть с рук до заварушки. Пусть только она поправляется помедленнее.

— Ты попробуй это самой Тигровой скажи, — криво усмехнулся Тач.

— Да уж, если б не Чеснок, она уже давно бы деревяшкой махала пуще новобранцев, — согласился Папаша.

У Аджакти язык чесался рассказать товарищам новость, но запрет Аниры, несомненно, имел под собой основания. Ведь и Скавр ни словом не заикнулся о состоявшейся сделке. Похоже, рыжая и сама еще не в курсе грядущих перемен.

— Эй, — вдруг затормозил Аркон, уставившись на что-то за краем высокой садовой стены. — А давайте сувенир принесем болящей! Пусть девушка порадуется!

Аджакти проследил за взглядом Аркона, но не увидел ничего, кроме мохнатых ветвей какого-то встопорщенного дерева, между которыми виднелись гроздья желтых, похожих на распухшие пальцы фруктов.

— Финики! — расплылся в улыбке Папаша, давно забывший изображать пьяного. — Давненько же я их не едал! Они небось как раз поспели, а морозец прихватил, и они сладкие такие стали…

— Чистый мед! — подхватил Аркон, вид у которого стал как у медведя, этот самый мед почуявшего. — Мы с ребятами, ну из охранных, их только сушеными на базаре брали, с прошлого года, — и то чуть языки не проглотили. А уж свежие они, вообще, должны быть, — он щелкнул пальцами, подбирая достойное лакомства слово: — Объедение!

— Вы спятили оба, — мрачно заметил Тач. — Сад-то чужой, заметили? Кроме того, тут стена — метра два, а за стеной небось стража.

— Ха! — подбоченился Папаша, воинственно топорща бороду. — Когда это стена нас останавливала? Глянь, вокруг ни души, а стража небось в тепле отсиживается, чего по саду-то шарахаться, зад морозить? Давай-ка лучше, Элиас, лезь мне на плечи — ты у нас длинный.

— Я не вор! — Гор-над-четец спокойно скрестил руки на груди.

— Тогда на стреме стоять будешь, — ничуть не смущаясь, объявил Аркон. — От горсти фиников толстосумы эти небось не обеднеют. Аджакти?

Синие и карие глаза сошлись на Кае. Он вздохнул — они с Тачем были самые легкие из четверки.

— Возможность того, что нас

сцапают, вы не рассматриваете? Может, побережете задор для более серьезных деяний?

— Чья бы корова мычала, — хмыкнул Аркон и полез на плечи пригнувшемуся Папаше.

Кай поймал обвиняющий взгляд Элиаса: подвиги Горца и Аджакти на Торговой площади были еще свежи в памяти «семерки», так что вряд ли «истребитель гайенов» мог быть авторитетом в вопросе похода за финиками.

— Ну что вы там застряли? — Он пихнул в бок Папашу, кряхтящего под весом Аркона, — за месяцы, проведенные в Танцующей школе, бывший охранный основательно поздоровел. — Хотите, чтоб нас всех тут повязали?

— Дерево, — шепот северянина звучал озадаченно. — У него веток нет!

— А что же тогда над стеной торчит? — резонно заметил Тач, глаза которого настороженно перебегали с одного конца безлюдной улицы на другой.

— Вот то и торчит, — огрызнулся Аркон. — А ниже лысое оно. Как на такое лезть-то?

— Раньше думать надо было! — возмутился Папаша, которому сапог товарища как раз съездил по уху. — Пальмы, что ли, никогда не видел?

— Слазь уже, тролль! — не выдержал наконец обычно сдержанный на язык Тач.

— И не подумаю! — возмутился северянин. — Без фиников я — никуда!

Кай зло сплюнул:

— Ладно, будут вам финики. Папаш, давай вниз нашего сладкоежку.

Церруканец не стал дожидаться повторного приглашения и согнул разболевшуюся спину, стряхивая товарища на землю. Не успел он распрямиться или ответить на Арконовы «тычехрен», как Аджакти пробежался по кряжистому телу, как по ступеням, подпрыгнул, подтянулся — и ловко оседлал стену. Тут ему стали понятны колебания товарища.

Ствол пальмы, в кроне которой притаились заветные плоды, напоминал Папашину ляжку — мощный, буйно волосатый и… лишенный ветвей или хотя бы сучков, чтобы дать опору ногам. Торчало дерево в компании себе подобных на порядочном расстоянии от стены, а сигать в незнакомый сад, не зная, вылезешь ли потом обратно, было, по меньшей мере, глупо. «Впрочем, как и вся эта детская затея», — подумал Кай.

— Ну чего ты там застрял? — ехидно подначил снизу Аркон, не обращая внимания на шиканье Тача.

Аджакти подобрал ноги, оттолкнулся от своего насеста и повис на волосатом стволе, обхватив его всеми четырьмя конечностями. Над головой закачались гроздья крупных желтых плодов, затряслись разлапистые листья. Товарищей теперь было не видно, только доносилась из-за стены приглушенная возня — наверное, переживали ребята. Кай осторожно полез вверх, кляня себя за то, что не снял плащ — тот только в ногах путался. Аджакти несколько раз соскальзывал вниз, почти достигнув вершины, прежде чем освоил новую технику. Передвигаясь на манер гусеницы, он наконец добрался до первых веток и стал набивать карманы финиками.