Аркан
Шрифт:
— Нам бы комнату, — тихо произнес Кай. Ему казалось, оборванные личности вокруг ловят каждое его слово.
— Все занято, — пискнул бармен и принялся натирать щербатую кружку донельзя замусоленной тряпицей.
Аджакти покосился на повисшего на стойке Токе и попробовал еще раз:
— Мы хорошо заплатим.
Амбал повернулся к ним спиной и ткнул через плечо большим пальцем:
— Выход там.
Кай решил сменить тактику:
— Жаль. Папаша говорил, что в «Хвостике» всегда найдется местечко для своих людей.
—
— Проверь записную книжку, — Кай постучал пальцем по лбу. — Парень с косичками вместо бороды и буквой «В» во лбу. Кстати, он должен быть здесь с минуты на минуту. И наверное, очень расстроится, не найдя своих друзей.
— Уи-уи! — громогласно высказал свое мнение черный поросенок, обнюхав сапоги Токе. Встав на задние копытца, животное оперлось передними о штаны Аджакти, заглядывая ему в лицо умными маленькими глазками.
Бармен просиял:
— Так вы друзья Захра? Чего ж сразу-то не сказали?! — Он свистнул, сунув в рот два сосискообразных пальца.
Резкий звук будто вернул заведению приостановившуюся в нем жизнь. Клиенты потеряли всякий интерес к странным незнакомцам, вернувшись к кружкам, тарелкам и обсуждению собственных темных дел. Откуда-то из глубин кабачка выплыла необъятных размеров бабища, украшенная фамильной челюстью и цветастым платком, завязанным узлом на лбу.
— Шани, покажи гостям их комнату, — обратился к ней бармен.
Бабища переглянулась с братом, махнула Каю унизанной аляповатыми перстнями рукой и поплыла через тесно заставленный столами зал.
В каморке, указанной Шани, едва хватило места для двух узких кроватей, стола и колченогого табурета. Скудная обстановка была еле различима в слабом свете, пробивавшемся через закопченное окошко второго этажа. Токе скорее упал, чем сел, на жалобно скрипнувшую койку. Утонувшие в жировых складках глазки провожатой скользнули по его бледному лицу, но женщина спросила только:
— Вам чего-нибудь нужно?
— Кувшин архи, горячей воды, полотенца, иголку и нитку. Да, еще пожрать. Токе, ты будешь?
Горец только слабо качнул головой.
— Одну порцию.
Шани кивнула и тихо прикрыла за собой дверь. Горец обессиленно вытянулся на постели, морщась от боли:
— Ты уверен, что наша очаровательная хозяйка не вернется сюда с отрядом стражи вместо жратвы?
— Так же крепко, как в том, что твой матрас полон клопов. Думаю, у нее аллергия на представителей закона.
Токе инстинктивно почесался:
— А что ты намерен делать этой иглой?
— Вышивать крестиком! — Аджакти швырнул себя на соседнюю кровать. — Ты думал, я за лекарем пошлю, когда нас полгорода ищет?!
Парень недовольно покосился на Кая, отодвинулся к стене и, нахохлившись, затих.
— Да не ссы, ты
Дверь скрипнула, заставив Токе испуганно дернуться. В каморку бесшумно вплыла Шани и водрузила на стол поднос с каевым заказом. Удивительно, как тихо и ловко двигалась эта огромная толстуха! Поблагодарив, Аджакти высыпал в пухлую ладонь горсть монет из полегчавшего кошеля Токе и попросил сообщить, когда Захр объявится в «Хвостике». Гладиатор впился зубами в сочную колбаску, прежде чем за хозяйкой успела закрыться дверь.
— Мм, вкуснятина! — Аджакти махнул огрызком в сторону Токе. — Ты точно не хочешь?
Токе только издал булькающий звук, будто его вот-вот вырвет, и уставился на лежащую в центре подноса здоровенную иглу с суровой нитью.
— Ладно, посмотрим, что у тебя там, — заявил Кай, запихивая в рот последний кусок колбаски и вытирая руки о штаны.
Глава 8
Нежное сердце
Полураздетый Токе сидел на койке. Комната плыла перед ним, покачиваясь в такт далекому голосу Кая. Наверное, колдовавший над его левым боком считал, что треп отвлекает товарища от боли, но Токе и так было хорошо: влитые в него полкувшина архи сделали свое дело. Казалось, он парит высоко в лазоревых облаках, вдали от измученного тела, так что хотелось смеяться и никогда не найти дорогу обратно. Но тут бок обожгла волна огня, вставшая до небес и смывшая его вниз, на продавленный, кишащий клопами матрас.
Кай прижал лицо Токе к своему плечу, заглушая крик.
— Эй, чур не кусаться! Это же чтоб рану промыть, — Аджакти тряхнул кувшином, который только что опустошил на бок раненого. — На, глотни еще, тут на донышке осталось.
Край посудины стукнулся о сжатые зубы, вонючее пойло потекло Токе в рот, заставляя слезы навернуться на глаза. Едва он успел отдышаться, как раскаленное железо ткнулось под ребра — Кай начал зашивать рану. Горец скрежетал зубами, подавляя вопль, и ненавидел товарища всей душой. Тот, как ни в чем не бывало, тыкал в него иголкой, пережевывая вторую колбаску. Это, впрочем, ничуть не мешало Каю продолжать треп:
— Шрам, конечно, останется — я же не белошвейка. Ничего, это нравится женщинам.
— Ты-то откуда знаешь? — простонал Токе. — Что, Лилия без ума от шедевра у тебя на спине?
— Лилия? Не знаю, не спрашивал. Но, кажется, он произвел впечатление на А… одну аристократку.
— Так это правда, что говорят? — прокряхтел Токе сквозь сжатые зубы. — Ту ночь после игр, когда ты не ночевал в казармах, ты провел со свободной женщиной?
Он просто поверить не мог, что этот подлец способен был вот так просто похваляться своими похождениями перед товарищами, когда Лилия…