Арканмирр
Шрифт:
Врата возникли перед нами внезапно. Десятифутовые столбы охватил синий огонь, а натянутое между ними синее же, но призрачное полотно на мгновение стало густо-лиловым — и исчезло.
— Вперед! — воскликнула Элайн. — У нас всего пара секунд!
Двух секунд нам хватило бы даже для того, чтобы протащить через Врата ту акулу, нарезав ее на куски; так что мы рванулись вперед — и оказались снаружи, в благословенной темноте реального мира.
Или не в такой уж благословенной, пронеслось у меня в голове за мгновение до того, как на нее опустился обух топора.
— Отсутствует
— Но разве ясен был расчет?
— О нет. И как прикажешь оценить доходы, когда над головою Тьма и Свет стоят, застыв в покорном ожиданьи вердикта?
— Это ход, не цикл. Но способно ли большое расстоянье вид исказить?
— Не все ль тебе равно?
— Ведь это может быть простым решеньем: сказать, что Нереальные Миры лежат вне Граней прежних соглашений и подвести итоги всей Игры, поскольку Игроки переступили пределы…
— Не пойдет: раздел шестой, пункт двадцать восемь-прим в статье четыре. И, как гласит наш Кодекс…
— …Игровой — не наш.
— Согласен. Но вернемся к теме: указанное место говорит, что на любой объявленной Арене исход борьбы лишь Персонаж решит. Ты знаешь, где мне светит оказаться, коль я посмею преступить закон? Ну вот. И я не волен отказаться, ведь нет на то согласия сторон.
— А как насчет Условий Перемены?
— Но разве у Доски Арбитров нет?
— Да, верно… До исхода этой сцены их не отвлечь…
— Каков же твой совет?
— Не торопись. Я помню прошлый цикл, когда висело все на волоске, а результат никто и не предвидел. Ни Игроки, ни Судьи — даже те, кому пришлось участвовать в спектакле, предотвратить развязки не смогли, хотя хотели бы.
— Не факт.
— Поверь мне, братец: хотели. Но Фигуры не пошли. Верней, пошли — но собственною волей. Арбитр на этот путь и не смотрел, а после — помешать сам Мефистофель не смог, хоть для его Игры предел специальным заседанием Совета назначен был… Я это вот к чему: зачем вводить в сценарий Лагерь Света? Актер-то все равно уйдет во Тьму.
— Свобода воли — часть Игры, ведь все мы ею обладаем. В том-то смертных шанс и состоит, чтоб со вселенской сцены произнести слова…
— Слова? В который раз?! Сюжет один и тот же, он за годы не изменился ни на волосок; и вот финал — актеры на свободе, а ты все смотришь…
— Да, смотрю. Я — Бог.
— Надейся, что слова твои правдивы.
— О чем ты?
— Знаешь ты и знаю я, что во Вселенной слово «справедливость» — мышиный писк; но смертные стоят чуть ниже и не видят махинаций на уровне Владыки Высших
— Решаю я, что должно познавать им.
— Но разве люди верят в твой пример? В тебя — покуда верят, так как некто, кого я здесь не стану называть, раскрыл им то, что ты назвал «запретным».
— Но кто-то это должен был сказать!
— Не буду подвергать сомненью мудрость твоих поступков. Каждому — свой ад. Ты зацепил их истинные чувства — теперь жди сопряжения Триад, когда придет назначенный в Завете День Разрушений.
— Новый Рагнарок?!
— Армагеддон. Ты моего совета хотел?
— Да. И еще хочу.
— Так вот: жди и надейся. Смертные — не боги, хоть есть такой у них потенциал. Возможно, им откроется дорога, которая ведет в соседний зал. А там их ждет совсем другая пьеса, другие режиссеры, антураж… Но не пытайся жульничать — иль здесь же услышишь ты развязку и пассаж в честь собственной безвременной кончины.
— Но Кодекс не позволит низложить…
— Позволит. И не первый ты в пучине бесследно сгинешь.
— Жить — или не жить? Признаться, этот выбор я для смертных соорудил… Ирония судьбы?
— Судьба? Да кто ж ТЕБЕ поверит, Ренфильд?
— Предназначенье — это грохот битв, рев рыцарского рога и дракона…
— Смени хоть раз акценты. Больше нет ни рыцарей, ни ящеров огромных, ни битв — есть только цель.
— Вот и ответ…
— Ты понял. Что ж, отрадно. Это значит, что ты еще способен устоять, когда вся сцена, зал и даже театр падут.
— Ты лжешь, Тирон!
— Как знать, как знать…
Как, во имя Вечности, родилась эта позиция?
Он непонимающе смотрел на Доску, где Белой Ведунье противостоял ранее нейтральный Генерал, а вышедшая из цейтнота Темная Кудесница протянула линии к трем младшим Фигурам, находящимся почему-то практически на одной клетке с Ведуньей. При этом силовое поле Кудесницы было наполовину втянуто в Нереальный Сектор, который при этом мало того, что не проявлял враждебных поползновений — но Нереальность вообще казалась мертвой!
Затем Он засек еще одну странность: Фигура Драконицы была заключена в туманный кокон, и цвет этого кокона в точности совпадал с цветами самой Фигуры. Все энергетические нити Драконица оборвала, словно готовилась к катастрофе мирового масштаба. Все, кроме одной — она вела в ту же точку, которая соответствовала совмещению Нереального Сектора и поля Кудесницы. Быстрый расчет показал Ему, что знак этой точки — Вихрь Чаш. На долю мгновения Вселенная остановилась, ожидая приговора.