Арканмирр

Верещагин Петр

— Выбор имеется всегда, Янг-Цзе. — Орион расстегнул рубаху, отбросив ее прочь вместе с поясом, и остался, как и его противник, в коротких штанах, не стесняющих движений. — Незачем доводить дело до вооруженного конфликта…

— Наше оружие — руки. И оставь Зверя там, где ему место!

Орион хмыкнул и принял стойку «Журавль Поднимается к Облакам».

Многое рассказывал своим ученикам мастер Школы Тигра. О многом упоминалось в тех преданиях, и пользу это приносило немалую. Однако ни возвышенные эпические повествования, ни тактическо-поэтические легенды о прошлых временах

никогда не сравнились бы с тем, что происходило сейчас в зале. Зрелище такого уровня могло быть оценено по достоинству разве что в отдельных Домах Высших Сфер, но и там подобные поединки происходили не чаще одного раза в тысячелетие. Потому что очень немногие бойцы достигали столь высокого уровня, и еще меньше было таких, которые и тогда не покидали Арены. А уж свести вместе двух таких бойцов — и вовсе нереально.

Однако эта дуэль была более чем реальна в своей нереальности.

Подобные громовым стрелам выпады Янг-Цзе искрами разбивались на щите твердой воли Ориона; черные вихри ударов Провидца натыкались на пламенную стену, выстроенную из холодной ярости Когтя Тигра и его же несокрушимой уверенности в собственной правоте. Блоки были ударами, защита одновременно служила и атакой, контрвыпады противостояли финтам и обводам, парирование же странным образом объединяло обоих бойцов…

Поединки с участием мастеров высшего уровня, коль уж они вступили в бой по-настоящему, в полную силу, обычно завершаются смертью одного из противников или обоих. Но не так было сейчас.

— Ты доказал, что хотел? — спросил Орион в мгновение передышки, пока Янг-Цзе не начал проводить следующую серию ударов.

— Я не доказывал, — спокойно возразил Коготь Тигра. — Доказывал ты. Я лишь проверял.

— И как проверка?

— Удовлетворительно. У тебя по-прежнему нет никакого выбора. Я вполне способен удерживать тебя до тех пор, пока мы оба не рухнем от истощения. А ты не можешь покинуть это тело, так как я тут же нанесу смертельный удар. Мне кажется, для тебя будет гораздо проще пойти на некоторые уступки.

— К сожалению, ты прав, — кивнул Провидец. — Удивительно. Твое боевое искусство равно моему, и одно это позволяет тебе говорить на равных с Высшими, несмотря на то, что по рождению ты принадлежишь к простым смертным.

— Мой тебе совет, Орион: не злоупотребляй этой терминологией.

— А что в том злого?

— Особого зла здесь нет, однако имеется опасность.

— Какая опасность? — удивился Провидец. — Кому она грозит?

— Тебе прежде всего. Потому что взятые из Игрового Кодекса наименования — Фигуры, Поля, Доска, смертные, Высшие, Игроки, Арбитры, прочие реквизиты Игры — это названия, и не более того. Они даже не отражают реального положения вещей.

— Это общеизвестный факт. Ну и что же?

— Обдумай мои слова, — вздохнул Янг-Цзе, — иначе тебе конец.

— Ты угрожаешь?

— Я никогда не угрожаю. Это, как я и сказал, лишь совет. Когда примешь определенное решение — сообщи его, пожалуйста, мне. Чтобы я знал, будем ли мы продолжать этот поединок.

Коротко поклонившись друг другу, они расстались — не друзьями, но и не врагами.

В Высших Сферах этот называлось «Уход с сохранением лица».

— Где допустили мы ошибку?

— Трудно

сейчас что-либо точно разузнать. Но я прочесть попробую по рунам, чего нам нужно вскоре ожидать.

— А ты не знаешь?

— Нет. Подозреваю; от знанья это очень далеко. Я вижу Путь, ведущий в ад из рая; я вижу, как рождается Закон, ломающий все наши представленья о сути мира — но мои глаза затемнены Покровами Творенья и не способны охватить весь Зал.

— Ну хорошо. Давай отложим споры до той поры, когда в сплетеньях слов мы сможем отыскать нить Приговора.

— И подмешать в отравленную кровь чуть-чуть святой воды?

— Весьма забавно. Но сведенья нужны.

— Так в чем вопрос? Пошли отчет Адептам Мирозданья.

— Чтоб выпустить из мира черных грез того, чье имя предано забвенью? Ты шутишь — или хочешь взять реванш? Тогда я пас.

— Мне было разрешенье дано на две Игры. Пока карт-бланш не кончится, я не намерен тратить впустую драгоценные часы. Тем более, что близок час расплаты — я слышу, как вдали скрипят Весы.

— Армагеддон?!!

— Вот именно.

— А может, все это — план Врага?

— И ты рискнешь поставить свою жизнь? Да, ход несложен; но как докажешь ты, что это — ложь? И главное, что станет с нашим миром? Я, как напарник, не смогу подать заявку на участие в Турнире…

— Мы никому не можем доверять. Ведь наш альянс выходит из расчетов настолько, что все Линии подряд дрожат от возбуждения — так плотно нас взяли в окружение. И взгляд Арбитра вскоре нас откроет миру — тогда на сцену выйдет наш сюрприз.

— Морфейн!

— Я не шучу — во всем Турнире остался лишь один достойный приз. И я не отступлюсь — ты слышишь, Балмот, — пускай сам Ловчий выйдет на манеж!

— Безумие. Ты с Ним желаешь драться? Уж лучше сразу горло перережь себе — иначе будет твоя участь ужаснее конца Отца Богов.

— Ты сдался?

— Нет. Но я не безрассуден. И жизнью не пожертвую.

— А кровь готов пролить ты для победы? Или…

— Куда и чью?

— Свою — и на Алтарь. Такой ход нам подкинет уйму силы.

— Иль переправит в тот далекий край, откуда нет обратно возвращенья.

— Не факт.

— Согласен; только почему из тех, кто шел за Даром Воскрешения, все, как один, отвергли Мрак и Тьму? Нет, Свет опасней, чем предполагаешь ты и твои коллеги, — он хранит секреты, о которых не узнаешь, пока их вид тебя не ослепит.