Арканмирр
Шрифт:
В тот мрак, который владел Принцессой Иса безраздельно…
— О чем ты задумалась, Дахут? — прозвучал мягкий голос.
— Ни о чем, повелитель, — промолвила Сумеречная Леди, поспешно закрывая свое сознание.
Алкар-Аз, рожденный во тьме Старого Мира из крови, боли и страха, никогда не понимал людей. Для общения с поклонниками, необходимыми каждому из Богов (в особенности — столь древних), требовались те, кто служил бы Ему добровольно. Ни для чего иного, по Его мнению, люди не были пригодны.
У
Или все же был?..
Ведьма не знала.
Когда-то Дахут по праву считалась одной из самых могущественных волшебниц, чародеек и колдуний (как бы ни называли смертные владеющих различными отраслями Искусства, оно не перестает быть единым). Когда-то она полагала, что надежно держит собственную судьбу (да и не только собственную…) в своих руках, и в критической ситуации всегда сможет сделать правильный выбор или хотя бы просчитать все имеющиеся варианты. О, силой Царица Теней обладала и теперь. Имелась у нее и власть, равной которой нет ни у одного мага-смертного. Среди Богов, и то не каждый был столь же могуч.
Но за всякое могущество надо платить.
И Дахут заплатила. Жизнью и душой.
Что это значит, способны понять только те, кто лишился их…
7. Игра Смерти
Я не то чтобы боюсь. Я просто предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте!
Тихая и печальная мелодия сопровождала слова Ллира. Он говорил речитативом, на том самом, неведомом мне древнем языке, очевидно, на священном наречии Эйниранде. Тем не менее смысл этих слов я отлично улавливал. Впоследствии я подтвердил свою догадку о том, что помогали мне в этом свойства самого Полого Холма — строители Арены заранее предусмотрели ситуацию, когда прибывшие из самых разных земель Гладиаторы, не владеющие даже Общим, должны будут общаться между собой. Даже если несколько минут спустя обоим предстоит погибнуть — лучше, если перед схваткой бойцы откровенно побеседуют и заверят друг друга в том, что тут нет ничего личного…
Но мысли о Гладиаторах исчезли, когда Путеводный Камень, подчинившись Ллиру, с грохотом отошел в сторону. В общем-то я обходил его кругом — валун как валун, ничем не выделяющийся кусок светлого мрамора или известняка, которого никогда не касался инструмент каменотеса. Однако теперь он не выглядел обычным: красно-оранжевое пламя окружило его двойной кольцевой стеной, превратив в подобие указывающего
А вскоре я увидел и того, кому он указывал путь.
На том месте, где прежде стоял Путеводный Камень, обнаружилась обрамленная языками пламени дверь. Не дверь — Врата. Они медленно открылись, показав мне Эфирную Тропу, пульсирующей лентой убегающую в бескрайнюю черноту Бездны; и по этой ленте длинными, тягучими скачками двигался огромный рыжий кот. На спине кота восседал человек в красном плаще; левая его рука крепко вцепилась в густую шерсть, а правая сжимала освещающий дорогу посох.
У порога Врат всадник спрыгнул со своего зверя, потрепал его по шее и что-то прошептал. Кот мяукнул, обнажив полный набор янтарных клыков, и не торопясь отправился по Эфирной Тропе в обратном направлении. Человек вздохнул и шагнул в реальный мир. Врата тотчас закрылись, и Путеводный Камень занял прежнее место.
— Карнак Охотник-на-Демонов? — уточнил Ллир.
— Он самый, — низким голосом подтвердил пришелец. — А кто ты и зачем призывал меня?
— Ты избран, чтобы нейтрализовать Дахут Белую, — сообщил Ллир.
Карнак побледнел.
— Даже не думай: об отказе и речи быть не может, — добавил Бог Подводного Царства, на мгновение принимая свой истинный облик.
Роберт, осознав, кем был Орм на самом деле, потрясенно выругался. Но Карнак, устало опиравшийся на посох, остался безучастным к этому чуду.
— Неужели не будет конца этому аду? — прошептал он.
— Ад и рай скрыты в душе человека. Одно уравновешивает другое, и в этом тайна его существования, — отчеканил Ллир.
У меня в голове завертелась настоящая карусель. С такой позиции я еще не рассматривал происходящее… и если слова Владыки Глубин не были ложью (чего не следовало исключать из рассмотрения), картина Игры в корне менялась.
Возможно, пронеслась быстрая мысль, я все же допустил ошибку. И вернуться к началу партии, естественно, нельзя. Оставалось только пробиваться вперед, надеясь на ничейный исход, — выигрыш был отныне недостижим.
Миры Света. Эфирный Престол. Дом Колеса.
— Нас осталось двое, Тайдес.
— Уверен ли ты в достоверности этой информации?
— Я хотел бы ошибиться. Тогда оставался бы хоть какой-то шанс.
— Почему так произошло? Ренфильд с Тироном — трудно поверить, а уж Балмот с Морфейн — и вовсе бред. Что дальше? Запятнанный Крест торжественно восстанет из небытия, Бездна окажется матерью нового светила, а Маска станет пророком Истины?
— Реальность иной раз подкидывает такие позиции, в сравнении с которыми фантазии буйного сумасшедшего являются верхом здравомыслия. Однако философия сейчас не поможет. Необходимо действовать, а у меня связаны руки.
— Ты сам виноват.
— Знаю. Думаешь, от этого легче? Такой маневр пошел прахом — и все из-за недооценки смертных!
— Ну, Странники еще не окончательно потеряны.
— Пару раз я смогу воспользоваться их услугами, если Тигр будет молчать. Что достижимо лишь тогда, когда он будет согласен с моей трактовкой событий. Можешь себе представить? Игрок Первого Уровня вынужден спрашивать позволения у собственной Фигуры!