Аркай
Шрифт:
— Отлично, — сказала Зоя Николаевна. — Я полагаю, никаких «в случае чего» не предвидится. Мы просто окончательно расставим точки над i.
В кабинете командира Береговой наблюдалась необычная картина. Около командирского рабочего стола возвышалась кучка меховых вещей. Командир, заложив руки за спину, вышагивал из угла в угол. Метальник Савелий примостился на табурете у окошка и вид имел плачевный.
— Раскрутил ты это дело, Савелий Тихонович, — говорил командир, — а расхлёбывать приходится мне. Тут вот Иванов Фёдор явился, изложил разные свои гм… соображения. Звонки,
— Спасибо за щедрость, — пробормотал Метальник Савелий. — Только у меня своя доля уже имеется.
— Да? Оперативно работают сторонники собачьей справедливости, — насмешливо сказал командир.
— Да не собачья она, человечья, — возразил Метальник.
Дверь в кабинет открылась без стука, и на пороге появилась молодая учительница, а за нею трое ребят.
— Вы, можно сказать, с группой прикрытия? — заметил командир. — У меня и рассадить всех негде.
— Ничего, мы можем постоять, — с достоинством сказал Сенюков Вениамин. — Мы не гордые.
— Добро, — согласился командир. — Разговор, я думаю, недолгий. Всё, собственно говоря, уже ясно.
— Нет, не всё ясно, — решительно не согласилась Зоя Николаевна. — Просим нас выслушать, чтобы не оставалось никаких сомнений. Прошу вас уточнить, что означает слово «утилизировать»?
— Ну, что означает, — помедлил Метальник Савелий. — Прекратить мучения этому Аркаю. Пристрелить то есть.
— Вот как. И вы говорите это при детях! Послушайте, вы обдумываете слова, которые произносите? Утилизировать, то есть пристрелить! При том во имя человеколюбия. Вам памятник следует воздвигнуть при жизни, как выдающемуся гуманисту!
— Не волнуйтесь, пожалуйста, — попросил командир Береговой. — Савелий Тихонович, конечно, неудачно выразился, тем более при детях…
— Я спокойна совершенно, к вашему сведению, — отчеканила Зоя Николаевна. — Но дети волнуются, они думают только об этом Аркае и о благодетелях человечества, которым в порыве служебного рвения неймётся убить собаку. Я прошу показать этот изуверский циркуляр!
— Не ношу я с собой канцелярию, — сказал Метальник Савелий. — Циркуляров много, всех номеров не упомнишь.
— Номера не помните, а животное намереваетесь уничтожить. Хорошее человеколюбие — психику детей травмировать, души им ранить.
— У меня других забот хватает, кроме как о психике ваших детей горевать! — сказал Метальник Савелий.
— Грубо! Очень грубо! Хотела бы напомнить: это наши дети. В том числе и ваши. И это просто удивительно, что у таких хороших детей находятся такие бессердечные родители. Вы недобрый человек, Метальник Савелий.
Тут выступил вперёд Сенюков Вениамин и, достав из-за отворота куртки несколько листков, внушительно откашлялся:
— Дело в том, что вопрос, по которому возникла эта… ситуация, можно сказать, прямой, как весло, никакой сложности не представляет. Документ, о котором толкует товарищ Метальник, существовал и выполнялся. Вызван он был суровым временем, —
— Так вот, закончилась война, и циркуляр отменили, — уточнила Зоя Николаевна.
— И не только поэтому, — ответил Сенюков Вениамин, заглядывая в свои бумажки. — Техника стала поступать, и упряжки упразднили вообще, исключили из этих… из штатов.
— Минуту, — сказал командир. — На Береговой упряжка тоже упразднена?
— Обязательно! — отрубил Сенюков Вениамин. — В соответствии с общим положением.
— А она у нас жива и здорова, нарту таскает и юколу трескает, — вроде даже с сожалением отметил командир.
— Содержится за счёт внутренних резервов, — пояснила Зоя Николаевна. — Ресурсы на неё давно уже не отпускаются. Упряжка существует на энтузиазме преданных делу людей.
В этот момент Метальник Савелий заметно приободрился, потому что выходило: преданный делу энтузиаст — это он и есть. И вопрос, который задала далее учительница, прозвучал, по его мнению, совершенно некстати:
— Известно ли всё это товарищу Метальнику?
— Теперь это всем известно, — сказал командир. — Картина складывается любопытная: собачки у нас имеются, и в то же время они как бы не существуют. Наличие их незаконно, они ничьи.
— Никак нет, — твёрдо заявил Метальник Савелий. — Наши. Нештатные только, а наши.
— То есть, вы имеете право их истреблять? — спросила Зоя Николаевна.
— Не будем обострять, — сказал командир. — Этот стародавний циркуляр отменён; теперь мы знаем об этом.
— А не знали, так и скроили бы из Аркая унты, — сердито проворчал Сенюков Вениамин.
— А ты бы позволил? — поинтересовался командир. — Давайте прекратим спор. Чепуха получилась, ничего более. Что же вы, товарищ Метальник, не знали, что циркуляр отменён?
— Виноват! — смутился Метальник Савелий. — Очевидно, в госпитале в это время отлёживался, когда новый приказ вышел. Я после войны года два по госпиталям кочевал. В японскую кампанию ранение тяжёлое получил.
— И я тут виноват, — добавил командир. — Вопрос встаёт: к чему возиться с нештатной упряжкой? Ликвидируем это подразделение, псов передадим тому, кому без них не прожить, и дело с концом.
Вот когда Метальник Савелий всех удивил! Поднялся он и с большим жаром заявил, что ликвидировать упряжку невозможно. Береговая без неё не обойдётся. Например, снабжение той станции, где океан изучают, на кого возложено? На Береговую. А снабжение маяка, а постов? Летом на машине с горем пополам добираются или на катере к берегу подойти можно. А зимой кто дорогу расчистит? Специальный парк бульдозеров нужно содержать. И не пройдут они через сопки.