Аркай

Герман Василий Васильевич

— Отлично, — сказала Зоя Николаевна. — Я полагаю, никаких «в случае чего» не предвидится. Мы просто окончательно расставим точки над i.

* * *

В кабинете командира Береговой наблюдалась необычная картина. Около командирского рабочего стола возвышалась кучка меховых вещей. Командир, заложив руки за спину, вышагивал из угла в угол. Метальник Савелий примостился на табурете у окошка и вид имел плачевный.

— Раскрутил ты это дело, Савелий Тихонович, — говорил командир, — а расхлёбывать приходится мне. Тут вот Иванов Фёдор явился, изложил разные свои гм… соображения. Звонки,

понимаешь, телефонные, вопросы, требования. Движение общественности за свободу и жизнь рыжему Аркаю. Так? Причиндалов наволокли: рукавицы тут, унты, шапки, даже полушубок пожертвовали. Всё тебе подарки, чтобы оприходовал по своим святцам и от барбоса отвязался. Смекаешь, в какую историю мы влипли? Насмешка и издевательство. Я этот меховой инвентарь дарю тебе, разбирайся с ним сам.

— Спасибо за щедрость, — пробормотал Метальник Савелий. — Только у меня своя доля уже имеется.

— Да? Оперативно работают сторонники собачьей справедливости, — насмешливо сказал командир.

— Да не собачья она, человечья, — возразил Метальник.

Дверь в кабинет открылась без стука, и на пороге появилась молодая учительница, а за нею трое ребят.

— Вы, можно сказать, с группой прикрытия? — заметил командир. — У меня и рассадить всех негде.

— Ничего, мы можем постоять, — с достоинством сказал Сенюков Вениамин. — Мы не гордые.

— Добро, — согласился командир. — Разговор, я думаю, недолгий. Всё, собственно говоря, уже ясно.

— Нет, не всё ясно, — решительно не согласилась Зоя Николаевна. — Просим нас выслушать, чтобы не оставалось никаких сомнений. Прошу вас уточнить, что означает слово «утилизировать»?

— Ну, что означает, — помедлил Метальник Савелий. — Прекратить мучения этому Аркаю. Пристрелить то есть.

— Вот как. И вы говорите это при детях! Послушайте, вы обдумываете слова, которые произносите? Утилизировать, то есть пристрелить! При том во имя человеколюбия. Вам памятник следует воздвигнуть при жизни, как выдающемуся гуманисту!

— Не волнуйтесь, пожалуйста, — попросил командир Береговой. — Савелий Тихонович, конечно, неудачно выразился, тем более при детях…

— Я спокойна совершенно, к вашему сведению, — отчеканила Зоя Николаевна. — Но дети волнуются, они думают только об этом Аркае и о благодетелях человечества, которым в порыве служебного рвения неймётся убить собаку. Я прошу показать этот изуверский циркуляр!

— Не ношу я с собой канцелярию, — сказал Метальник Савелий. — Циркуляров много, всех номеров не упомнишь.

— Номера не помните, а животное намереваетесь уничтожить. Хорошее человеколюбие — психику детей травмировать, души им ранить.

— У меня других забот хватает, кроме как о психике ваших детей горевать! — сказал Метальник Савелий.

— Грубо! Очень грубо! Хотела бы напомнить: это наши дети. В том числе и ваши. И это просто удивительно, что у таких хороших детей находятся такие бессердечные родители. Вы недобрый человек, Метальник Савелий.

Тут выступил вперёд Сенюков Вениамин и, достав из-за отворота куртки несколько листков, внушительно откашлялся:

— Дело в том, что вопрос, по которому возникла эта… ситуация, можно сказать, прямой, как весло, никакой сложности не представляет. Документ, о котором толкует товарищ Метальник, существовал и выполнялся. Вызван он был суровым временем, —

тут Сенюков Вениамин строго оглядел присутствующих и, убедившись, что никакой иронии на их лицах не наблюдается и что все слушают его с надлежащим вниманием, продолжал: — Война шла, обстановка была тяжёлая. Это сейчас автомобили, вездеходы и вертолёты даже. А тогда транспорт в таких закутках, как Береговая, на собачках держался. Техника уходила на фронт. И с продовольствием туговато было. Не только собачкам, людям не так уж сытно жилось. Многие теперь о том подзабыли, — с укором констатировал Сенюков Вениамин. — И рукавички тёплые нашим бойцам на фронте очень нужны были. Так что тот документ ко времени был. Только давно уже он отменён. Вот здесь дата отмены, — потряс он листком из тетради. — Такие дела.

— Так вот, закончилась война, и циркуляр отменили, — уточнила Зоя Николаевна.

— И не только поэтому, — ответил Сенюков Вениамин, заглядывая в свои бумажки. — Техника стала поступать, и упряжки упразднили вообще, исключили из этих… из штатов.

— Минуту, — сказал командир. — На Береговой упряжка тоже упразднена?

— Обязательно! — отрубил Сенюков Вениамин. — В соответствии с общим положением.

— А она у нас жива и здорова, нарту таскает и юколу трескает, — вроде даже с сожалением отметил командир.

— Содержится за счёт внутренних резервов, — пояснила Зоя Николаевна. — Ресурсы на неё давно уже не отпускаются. Упряжка существует на энтузиазме преданных делу людей.

В этот момент Метальник Савелий заметно приободрился, потому что выходило: преданный делу энтузиаст — это он и есть. И вопрос, который задала далее учительница, прозвучал, по его мнению, совершенно некстати:

— Известно ли всё это товарищу Метальнику?

— Теперь это всем известно, — сказал командир. — Картина складывается любопытная: собачки у нас имеются, и в то же время они как бы не существуют. Наличие их незаконно, они ничьи.

— Никак нет, — твёрдо заявил Метальник Савелий. — Наши. Нештатные только, а наши.

— То есть, вы имеете право их истреблять? — спросила Зоя Николаевна.

— Не будем обострять, — сказал командир. — Этот стародавний циркуляр отменён; теперь мы знаем об этом.

— А не знали, так и скроили бы из Аркая унты, — сердито проворчал Сенюков Вениамин.

— А ты бы позволил? — поинтересовался командир. — Давайте прекратим спор. Чепуха получилась, ничего более. Что же вы, товарищ Метальник, не знали, что циркуляр отменён?

— Виноват! — смутился Метальник Савелий. — Очевидно, в госпитале в это время отлёживался, когда новый приказ вышел. Я после войны года два по госпиталям кочевал. В японскую кампанию ранение тяжёлое получил.

— И я тут виноват, — добавил командир. — Вопрос встаёт: к чему возиться с нештатной упряжкой? Ликвидируем это подразделение, псов передадим тому, кому без них не прожить, и дело с концом.

Вот когда Метальник Савелий всех удивил! Поднялся он и с большим жаром заявил, что ликвидировать упряжку невозможно. Береговая без неё не обойдётся. Например, снабжение той станции, где океан изучают, на кого возложено? На Береговую. А снабжение маяка, а постов? Летом на машине с горем пополам добираются или на катере к берегу подойти можно. А зимой кто дорогу расчистит? Специальный парк бульдозеров нужно содержать. И не пройдут они через сопки.