Арлекин

Гамильтон Лорел

–Ты говорил, что Питер влюблен в меня?

–А я как раз размышлял, слышала ли ты меня.

–Я думаю, что знаю, почему он влюбился в меня без памяти. Я спасла его. Мы всегда преклоняемся перед тем, кто нас спасает.

–Это может быть благодарностью или трепетом перед героизмом, но помни, Анита, что это в любом случае самое сильное чувство, которое у него было когда либо к женщине. Это может и не любовь вовсе, но разве так уж хорошо мы различаем любовь и благодарность, Анита?

Ответом было нет. И мне он был не по душе.

Глава 29

Я сначала не узнала Питера, поскольку он, как это могут только подростки, изрядно прибавил

в росте. Он был немного выше меня, когда мы видели в последний раз. Теперь в нем было чертовых почти шесть футов. В последнюю встречу его волосы были рыже-коричневыми, теперь же они были темно-коричневыми, почти черными. Так бывает иногда с волосами у детей, по мере взросления они темнеют. Его плечи стали шире, и выглядел он намного старше, чем на шестнадцать, если смотреть по развитию тела, но его лицо, оно сюда совершенно не подходило, оно было юным, пока не посмотришь в глаза. Глаза выдавали молодость, но были адски циничны. Один вид Питера в сложившейся ситуации меня бы уже расстроил, но вкупе с тем разговором, что у нас только что был с Эдуардом, он меня просто доконал. Теперь я неосознанно пыталась найти в Питере признаки зарождающегося Эдуарда, маленького хищника. Если бы в голове не крутился недавний разговор с Эдуардом, заметила бы я этот взгляд, эти жесты? Стала бы я проверять его на прочность? Возможно. Но все равно я продолжала проклинать Эдуарда за его поступки, громко и четко, но про себя.

Питер не был Питером Парнеллом, он был Питером Блэком. У него даже удостоверение личности было в качестве доказательства. И оно говорило, что ему восемнадцать. Это чертово удостоверение играло нам на пользу. Мы с Эдуардом могли сколько угодно говорить о спасении души Питера, но здесь и сейчас нам его нужно было оградить лишь от нового убийства. Оно было для Питера по-настоящему опасным делом. Мне с Эдуардом нужна была полная концентрация на объекте, но мы оба переживали из-за присутствия Питера. Ну и какая тут к чертям концентрация. Возможно, мне удалось бы убедить Питера посидеть спокойно, ничего не делая, иначе он получит вместо нас два трупа. И это было бы правдой.

Олаф стоял у дальней стены за спинами телохранителей. Они не разоружили его, но мой приход заставил их собраться. Или же все дело было в том, что он был выше Клаудии, почти семь футов в высоту. Он не был худым, но я точно знала, что под этой бледной кожей нет ни капли жира, лишь мускулы. Но это были те мышцы, которые скорее добавляли движения, пластики. Несмотря на все это было что-то в Олафе, что заставило волоски у меня на шее встать по стойке смирно. Он все так же был совершенно лысым, с темной полосой щетины по подбородку и вокруг рта. Он был одним из тех счастливчиков, которым, чтобы выглядеть аккуратно, приходилось бриться дважды в день. Его взгляд был настолько пристальным, что мог бы прожечь во мне дыру. Темные глаза ярко выделялись на бледности лица. И черные брови над ними.

Он был одет все в ту же черную одежду, что и два года назад. Черная футболка, черный кожаный пиджак, черные джинсы, черные ботинки. Меня подмывало спросить его о предпочтениях в цвете, но я не хотела его дразнить. Первое: он не любил, когда его дразнят, второе: я не была уверена, что он не воспримет это, как флирт. Я не знала Олафа настолько, чтобы флиртовать с ним.

Он старался слиться с телохранителями, но что-то в нем выдавало его. Про большинство серийных убийц соседи обычно вздыхают, что он был хорошим, тихим мальчиком, но Олаф никогда не был хорошим. Я видела, как он растворился в ночи, как по волшебству. Ничего сверхъестественного, просто военная подготовка. Эдуард называл его специальным

агентом-призраком, и я сама видела, почему. Я знала, что эта груда мышц может придти за вами однажды, материализовавшись прямо из тьмы. Во что я не верила, так это в том, что он мог быть еще и шпионом. Эдуард выполнял именно такую работу и достиг нереальных высот. Но Эдуард был нормальным, а Олаф не был. У сумасшедших вырабатывается то особенное выражение лица, которое заставляет их выделяться среди обычных людей.

Он смотрел на меня взглядом с высоты своего роста. Я невольно вздрогнула, потому что просто не смогла сдержаться. Он почти улыбнулся. Ему нравилось, что я его боюсь. Часть меня орала, что теперь его стоит убить. Остальная часть неуверенно возражала.

–Нам нужна физическая сила, - сказал Эдуард, глядя на меня.

–Ты читаешь мои мысли, - ответила я.

–Я тебя просто знаю.

Я кивнула.

–Да, ты меня знаешь.
– Я впивалась в него взглядом.
– И все же ты привел их прикрывать мне спину.

–У него просто не было выбора, - прогремел Олаф со своего места, его голос шел откуда-то из глубины его огромной груди.

–Я слыхала об этом, - ответила я.

–Анита, кто он?
– спросила Клаудия, указав на него большим пальцем.

–Резерв, - ответила я.

Она уставилась на меня.

–Он дал честное слово, что пока он в городе, будет вести себя прилично.

–В каком смысле прилично?
– спросил Ремус.

Я посмотрела на Эдуарда.

–Объясни им. Мне надо забрать из кабинета Жан-Клода кое-какие документы.

–Документы, - повторил он.

Я кивнула.

–У меня есть ордера на двух вампов, которые пытались нас поиметь.

–Я думал, что никто не был в курсе, что они в городе, - заметил он.

–Они взяли под контроль некоторых членов Церкви Вечной Жизни.

–Забавные девочки, - заметил Эдуард.

–Эти вампы женщины?
– спросил Олаф. Надо отдать ему должное, его голос ничего не выражал.

Я не хотела отвечать на его вопрос, потому что с фотографий на водительских правах мне улыбались Марсия и Нивия, давая ответ, почему двое из людей Малькома оказались такими непослушными. Арлекин шпионил не хуже ФБР, да и игра была на их территории. Была ли я уверена, что Марсия и Нивия притворялись Салли Хантер и Дженннифер Хамел? Нет. Я была почти уверена? Да. Была ли я уверена, что хочу воспользоваться ордерами для их убийства? О, да!

–Да, это женщины, - ответила я, стараясь не смотреть в его сторону, пока говорила это.

–Мы собираемся их убрать?

–Возможно.

–Как они выглядят?
– спросил он, и его голос уже не был таким нейтральным.

–Почему для вас это так важно?
– спросила Клаудия.

Мне пришлось поднять глаза и встретиться взглядом с Олафом. Я очень старалась следить за его лицом, когда говорила:

–Они могли бы поспорить за твое внимание, если хочешь знать. Одна конечно слишком высока для тебя, но вторая - о-о-очень правильная.

Один лишь взгляд на его лицо… столько радости, столько ожидания. Теперь мне захотелось заорать, или выхватить пистолет и пристрелить его.

–Определенный типаж, - уточнила Клаудия.
– Ты это хочешь сказать?

–Олаф - специальный агент. Он убийца, и солдат, и призрак, и он хорош во всех этих ипостасях.

–Не хорош, - вмешался он.
– Лучший.

–Это вы обсудите с Эдуардом, но он хорош, Клаудия. Он может помочь мне разыграть эту партию, поскольку он и раньше был… полезен.
– Я облизнула губы.
– Но никакая женщина, подходящая под описание, не должна ни при каких обстоятельствах оставаться с ним наедине.