Арлекин
Шрифт:
–Что произошло с Циско?
– спросила я.
–Вы оба ранены, - заметил Питер.
–Все в порядке, - ответил Эдуард.
– это не моя кровь.
Питер посмотрел на меня, его глаза расширились, и он побледнел.
–Ему перервали горло…
–Я помню, но он должен был уже излечиться, - сказала я.
–Не все мы так быстро восстанавливаемся, Анита, - ответил Натаниэл.
Я посмотрела на него. Тот факт, что я взглянула на него только сейчас, говорил о том, что раны у меня серьезные. На нем были одни из его шортов, почти не оставляющие простора воображению. Волосы заплетены в косу. Я встретилась взглядом с его глазами, и я все так же любила
Эдуард подошел, чтобы подержать Питера, пока Натаниэл двигался в мою сторону, чтобы заключить меня в свои объятия. Натаниэл взял меня за руку и поцеловал меня целомудренно, как никогда раньше. Его глаза были полны беспокойства, которое он пытался скрыть от Питера, и, возможно, от меня. Он повернул меня, и я услышала, как он облегченно выдохнул:
–Ничего не задето, - прошептал он.
Пока он об этом не заговорил, я об этом и не думала. Мои кишки могли быть порванными, поврежденными или даже просто мой живот. Если я не спохватилась раньше, занчит все не так уж плохо. Это не смертельные повреждения, не то, что я не смогу пережить. Они всего лишь показались из меня, но сбегать не собирались. Значит это не важно.
–Питер…
–Тоже не поврежден, вы оба везунчики.
Я знала, что он прав, но…, голоса в комнате стали громче. Если паника слышится в голосе врачей, значит все плохо. Циско, вот дерьмо. Черри отделилась от толпы и пошла в нашу сторону. На ней был накинут черный халат поверх ее обычной черной готичной одежды. Ее черная подводка струилась по щекам вместе со слезами. Проходя мимо, она потрепала Питера по плечу.
–Позволь лекарствам делать свою работу, Питер. Если ты будешь оставаться в сознании, ты все равно не сможешь ему помочь.
–Она бросилась на меня, - ответил он.
– А он меня защитил, кинулся ей на перерез. Он спас меня.
Она погладила его по руке и на автомате проверила капельницу, прикрутив специальное колесико. Жидкость закапала немного быстрее. Она снова его погладила и встала с другой стороны от моего стола, так что теперь она смотрела на Натаниэла поверх моего тела. Или так ей было легче следить за тем, что делали с Циско. Вокруг него было очень много народу, так что они загораживали почти весь обзор. Она вздохнула:
–Там я ничем помочь не могу.
– Она сказала это будто самой себе, пытаясь убедить.
Она надела новую пару перчаток, а потом стала осматривать мой живот. На ее рукаве показалась кровь, когда она ощупывала мое тело. Увидев кровь, я начала что-то чувствовать. Она стянула халат и бросила в небольшую корзину для использованных перчаток. Выбросила новые перчатки, надела еще одну пару и вернулась ко мне. Ее глаза осматривали рану, а не меня. Ее лицо выражало полную концентрацию на работе. Если она сконцентрируется на работе, она не расклеится. Я знала этот взгляд, у меня бывал точно такой же. Я попыталась сделать еще что-нибудь, пока она осматривала меня. Так или иначе, мне это не удалось, так что она продолжила любоваться моими внутренностями. Это как взгляд на аварию: ты хочешь больше не видеть этого, но не можешь отвести глаза.
–Как оно там?
– спросила я.
–Кишки, - ответила она, голосом, свободным от эмоций.
Я услышала, как кто-то прокричал «Разряд!»
Толпа вокруг Циско поредела, и я увидела, как Лиллиан использует дефибриллятор. Она пыталась завести его сердце. От черт.
Мика был среди толпы. Он повернулся и посмотрел на меня, его рот и подбородок были покрыты кровью. Натаниэл будто прочитал мои мысли и сказал:
–Он пытался воззвать
Мика обладал способностью заживлять раны, вылизывая их. Он однажды вылечил так меня. ОН стер кровь с лица, пока наблюдал за мной. Его лицо выражало такую муку. Но он попытался.
Лиллиан приложила электроды к груди Циско уже три или четыре раза, но ответом продолжал оставаться протяжный гудок. Сплошная линия.
Я не слышала, как отрылась дверь, но увидела вошедшего Ричарда, тяжело повисшего на Джамиле, его телохранителе, который почти нес его, и которому в результате даже пришлось положить его на свободный стол. Их тела закрыли мне обзор.
Черри протирала мне руку, на другой руке уже красовались несколько игл, в том числе игла капельницы. Я отвела взгляд. Сила Ричарда прошлась по моей коже жаром. Натаниэл вздрогнул, держа мою руку. Я посмотрела на него. Его кожу покрывали мурашки.
–Ты чувствуешь это?
– спросила я.
–Все мы чувствуем, - ответила за него Черри, и очередная иголка блеснула на моей руке. Я сжала руку Натаниэла и уставилась на широкую спину Ричарда. Мика подошел и встал в голове моего стола. Он успел стереть большую часть крови, но в его глазах все равно читалась тоска поражения. Если бы у меня оставалась хоть одна свободная рука, я дала бы ее ему. Он опустил лицо к моем макушке. Это было лучшим, что можно было сделать. Джамиль отстранился от Ричарда, чтобы успеть перепрыгнуть через стол. Тело Джамиля взорвалось: только что это был высокий, темнокожий человек, и вот это уже угольно-черный волколак, который однажды спас мне жизнь. Лиллиан упала на пол, ее тело свернулось клубком, корчась в судорогах. Внезапно она стала пепельно-серой. С пола смотрело ее крысиное личико, которое еще совсем недавно изучало пациента. Остальные врачи отошли на безопасное расстояние. Ричард пытался вызвать зверя Циско, стараясь ему помочь вылечиться. Но тревожный сигнал все еще верещал, сообщая нам, что сердце Циско не бьется.
Ричард взялся одной рукой за край стола, а другой за самого Циско. Его сила поплыла по комнате, будто кто-то забыл прикрутить кран в гигантской ванной, и теперь она переливалась через край, заполняя комнату. Мика встал, обхватив мою голову руками. Я чувствовала свежесть его силы, чувствовала, как он поставил щит из своей энергии, чтобы не пропустить к нам силу Ричарда. Обычно Мике удавалось защитить наших леопардов от силы Ричарда, но моя связь с Ричардом была сильна. И сегодня Мика накрыл нас своим щитом. Он накрыл нас спокойствием, меня, Черри, Натаниэла.
Ричард вскрикнул, протяжно, громко и мучительно. Он осел на пол в глубоком обмороке, все еще цепляясь одной рукой за Циско. Вторая его рука упала на пол безжизненно. Спина Ричарда дернулась, и он очнулся в следующем душераздирающем вопле. Будто что-то очень большое надавило на него изнутри. Он вскинулся, опустился и снова закричал, но прежде чем затихло последнее это, крик превратился в вой. Мех лился густым потоком по телу Ричарда. это было так, будто его настоящее человеческое тело было всего лишь куском льда, который таял, обнажая плоть мышц. Его тело превратилось в волка размером с пони. Я никогда не видела его в полной животной форме, только в состоянии получеловека. Волк закинул голову назад и взвыл, протяжно и жалобно. Ко мне повернулась эта огромная, размером с мою грудную клетку, голова, чтобы заглянуть мне в глаза. И в этом волчьем взгляде был лишь янтарь и незнакомец, но при этом взгляд не был волчьим. В нем читалась боль потери, понимание, что потерян тот, кто лежал на соседнем столе.