Арлекин
Шрифт:
Сэр Саймон попятился. Одно дело — пытать стрелка, но совсем другое — драться со священником, чей голос звучал достаточно громко, чтобы привлечь в кузницу нежелательных свидетелей. Рыцарь прорычал отцу Хоббу, что он ублюдок, сующий свой нос куда не следует, но все же отступил.
Отец Хобб опустился на колени рядом с Томасом и выковырял у него изо рта липкую грязь вместе со сгустками крови и осколками зубов.
— Бедняга! — сказал он и помог Томасу подняться. — Я отведу тебя
Томаса стошнило. Натянув штаны, он с помощью священника поковылял к дому Жанетты. Дюжина стрелков встретила его возгласами; всем хотелось узнать, что случилось, но отец Хобб оттеснил их прочь.
— Где кухня? — спросил он.
— Она нас туда не пускает, — неразборчиво прошамкал Томас распухшими губами.
— Где? — настаивал отец Хобб.
Один из стрелков кивнул на дверь. Священник толкнул ее и чуть ли не силой втащил Томаса внутрь. Он усадил его на стул и пододвинул тусклые светильники, чтобы рассмотреть избитое лицо.
— Боже милостивый! Что они с тобой сделали?
Священник ободряюще похлопал стрелка по руке и отправился на поиски воды.
На кухню ворвалась Жанетта. Она тряслась от ярости.
— Что ты делаешь в моей кухне? Убирайся!
Тут она увидела лицо Томаса и осеклась. Если бы раньше кто-то сказал ей, что она пожалеет страшно избитого английского лучника, она бы плюнула этому человеку в глаза. Но теперь...
— Что случилось? — спросила Жанетта дрогнувшим голосом.
— Это сэр Саймон Джекилл, — попытался объяснить Томас.
— Сэр Саймон?
Услышав это имя, из помещения для мытья посуды вышел отец Хобб с большой чашей воды.
— Порочная тварь, полная зла и греха, — проговорил он по-английски и обратился к Жанетте: — У вас есть какая-нибудь тряпка?
— Она не говорит по-английски, — сказал Томас. Его лицо заливала кровь.
— На тебя напал сэр Саймон? — спросила Жанетта. — Почему?
— Потому что я посоветовал рыцарю ошпарить задницу, — ответил Томас и был награжден улыбкой.
— Неплохо, — сказала графиня.
Она не пригласила Томаса остаться на кухне, но и не прогнала его. Жанетта стояла и смотрела, как священник обмывал ему лицо. Потом отец Хобб снял с Томаса рубашку и перевязал грудную клетку.
— Скажи ей, чтоб помогла мне, — сказал отец Хобб.
— Она не опустится до этого, — ответил Томас.
— Печальный и грешный мир, — заключил отец Хобб и добавил: — Теперь не шевелись, Том. Сейчас будет больно, Дьявольски больно.
Он ухватился за перебитый нос, послышался хруст хрящей, и Томас взвыл. Отец Хобб приложил к носу намоченную холодной водой тряпку.
— Держи ее здесь, Том, и все пройдет. Ну, не совсем,
— Вы уже все сделали, — сказал Томас, — и я вам благодарен. Денек-два, и я буду прыгать, как весенний ягненок.
— Ты и так слишком долго прыгал, Том, — серьезно проговорил отец Хобб.
Жанетта, ни слова не понимая, смотрела на мужчин.
— Бог дал тебе хорошую голову, — продолжал священник, — но ты впустую тратишь свои мозги, Том, впустую.
— Вы хотите, чтобы я стал священником?
Отец Хобб улыбнулся.
— Сомневаюсь, что ты сильно доверяешь церкви, Том. Ты бы мог стать архиепископом, у тебя хватило бы ума и хитрости для этого. Но похоже, тебе куда больше нравится быть солдатом. Однако ты в долгу перед Господом, Том. Помни данное отцу обещание! Ты дал его в церкви, и для твоей души было бы неплохо его сдержать.
Томас рассмеялся и тут же пожалел об этом, поскольку ребра пронзило болью. Он выругался и, извинившись перед Жанеттой, снова обратился к священнику:
— И как же, во имя Господа, мне сдержать свое обещание, святой отец? Я ведь даже не знаю, что за сволочь украла копье.
— Какая сволочь? — спросила Жанетта, уловив только это слово. — Сэр Саймон?
— Он сволочь, — признал Томас, — но не единственная.
И он рассказал про копье, про тот день, когда вся его деревня была перебита, про умирающего отца и про человека, поднявшего флаг с тремя желтыми ястребами на синем фоне. Разбитые губы мешали говорить, он рассказывал медлен' но. А когда закончил, Жанетта пожала плечами.
— Значит, ты хочешь убить этого человека, так?
— Когда-нибудь.
— Он заслуживает смерти, — признала Жанетта.
Удивленный этими словами, Томас посмотрел на нее заплывшими глазами.
— Вы его знаете?
— Его зовут мессир Гийом д'Эвек.
— Что она говорит? — спросил отец Хобб.
— Я его знаю, — мрачно продолжила Жанетта. — В Кане, откуда он родом, его иногда называют рыцарем моря и суши.
— Потому что он сражается и там и там? — догадался Томас.
— Он рыцарь, — сказала Жанетта, — но также и морской грабитель. Пират. У моего отца было шестнадцать кораблей, и Гийом д'Эвек украл три из них.
— Он воевал против вас? — удивился Томас. Жанетта кивнула.
— Он считает, что любой не французский корабль — вражеский. А мы бретонцы.
Томас посмотрел на отца Хобба и беззаботно проговорил:
— Вот видите, святой отец, чтобы сдержать обещание, мне нужно всего лишь сразиться с рыцарем моря и суши.