Арлекин
Шрифт:
— Кто она? — переспросил Скорсби.
— Я уже сказал, кто она, — зло ответил Томас, — и могу сказать больше. У нее украли сына, а этот мальчик находится под опекой нашего короля. Она пришла за помощью к его величеству.
Томас торопливо перевел Жанетте сказанное, и, к его облегчению, она согласно кивнула.
Скорсби пристально посмотрел на Жанетту. Что-то в ее внешности усилило его сомнения.
— А ты почему с ней? — спросил он.
— Я ее спас.
— Он говорит, что спас вас, мадам, — по-французски
— Да, — ответила Жанетта и нахмурилась, не видя, кто ее спрашивает.
— Расскажите, кто вы, — потребовал невидимый голос.
— Я Жанетта, вдовствующая графиня Арморика.
— Кто был ваш муж?
Судя по голосу, спрашивавший был молод и очень самоуверен.
Жанетту возмутил тон вопроса, но она ответила:
— Анри Шенье, граф Арморика.
— И почему вы здесь, мадам?
— Потому что Карл Блуаский похитил моего сына! — сердито ответила Жанетта. — Ребенка, находящегося под покровительством короля Англии.
Молодой человек помолчал. Некоторые в толпе нервно отступили от окружавших его латников в бело-зеленых одеждах, и Скорсби встревожился.
— Кто взял его под это покровительство? — спросил голос.
— Уильям Богун, — ответила Жанетта. — Граф Нортгемптонский.
— Я верю ей, — сказал голос.
Латники расступились, и Томас с Жанеттой увидели говорившего. Это был едва ли не мальчик. Томас засомневался, начал ли он бриться, хотя юноша был высок ростом, даже выше Томаса, и латники заслоняли его лишь потому, что носили высокие белые плюмажи на шлемах. Он был светловолос, его лицо слегка опалило солнце, и на нем был зеленый плащ, простые штаны и льняная рубашка. Ничто в его внешности, кроме роста, не объясняло, почему все вдруг опустились на колени.
— На колени! — прошипел Скорсби Томасу, и тот в замешательстве опустился на одно колено.
Теперь на ногах оставались только Жанетта, юноша и его эскорт из восьми рослых латников.
Юноша взглянул на Томаса.
— Ты действительно пешком пришел из Бретани? — спросил он по-английски, хотя, как и у многих вельмож, в его английском сквозил французский акцент.
— Мы пришли вместе, мой господин, — по-французски ответил Томас.
— Зачем? — сурово спросил юноша.
— Искать защиты у короля Англии, который является покровителем сына моей госпожи, коварно взятого в плен врагами Англии.
Юноша окинул Жанетту тем же оценивающим взглядом, как до того глядел на нее Скорсби. Может быть, он еще и не брился, но знал толк в красивых женщинах.
— Добро пожаловать, мадам, — сказал юноша. — Я знал репутацию вашего мужа и восхищался им, и я сожалею, что никогда не получу возможности встретиться с ним в бою. — Он поклонился Жанетте, потом развязал свой зеленый плащ и, подойдя к ней,
Он снова поклонился.
Жанетта, изумленная и обрадованная манерами молодого человека, задала вопрос, на который хотел получить ответ и Томас.
— Кто вы, мой господин? — спросила она, вежливо присев.
— Я Эдуард Вудстокский, мадам, — ответил тот, предложив ей руку.
Для Жанетты это имя ничего не значило, но оно изумило Томаса.
— Это старший сын короля, — шепнул он ей.
Жанетта упала на колено, но гладкощекий подросток поднял ее и повел к монастырю. Это был Эдуард Вудстокский, граф Честерский, герцог Корнуоллский и принц Уэльский. Колесо фортуны снова вознесло Жанетту ввысь.
К Томасу оно, похоже, осталось безразлично. Его все бросили. Жанетта ушла под руку с принцем и даже не оглянулась. До Томаса донесся ее смех. Он нянчился с ней, кормил ее, заботился о ней и любил ее, и вот, недолго думая, она его бросила, как что-то ненужное. Никому до него не было дела. Скорсби со своими людьми, отпуская шутки о повешении, ушли в деревню. Томас не знал, чего же теперь от него ждут.
— Черт возьми! — громко выругался он, чувствуя себя болваном в изодранной рясе, и повторил еще раз: — Черт возьми!
В нем поднималась злоба, густая как желчь, способная свести человека в могилу. Но что ему оставалось делать? Он был болваном в рваной рясе, а принц — сыном короля.
Принц отвел Жанетту на невысокий, заросший травой пригорок, где в ряд стояли разноцветные шатры. У каждого шатра возвышался шест с флагом, и на самом высоком развевался разделенный на четыре части флаг принца Уэльского с золотыми английскими львами на двух красных четвертях и золотыми королевскими лилиями на двух голубых. Лилии означали претензии на французский трон, а весь флаг — флаг английского короля — пересекала белая зубчатая полоса, означавшая, что он принадлежит старшему королевскому сыну.
Томас хотел двинуться вслед за Жанеттой и попросить у принца помощи, но тут, поймав ветерок, развернулся один из флагов пониже, самый дальний от него, и Томас уставился на его полотнище.
На флаге голубое поле по диагонали пересекала белая полоса, и три желтых льва, стоящих на задних лапах, держали герб, украшенный тремя красными звездами с зеленой серединой. Томас хорошо знал этот герб, но не смел поверить, что Уильям Богун, граф Нортгемптонский, здесь, в Нормандии. Граф был наместником короля в Бретани, однако, несомненно, это был его флаг. Томас направился туда в страхе, что на развевающемся полотнище окажется не тот герб — похожий на графский, но другой.