Арлекин
Шрифт:
— Все они — гниющие трупы, Анита, — сказал Дольф.
— Нет, — ответила я и отлично встретила его взгляд. — Не все. Если увидишь обычного вампира в таком виде, настолько сгнившего, значит, у него наступила истинная смерть. А вот гниющий может гнить прямо у тебя на глазах, а потом восстановиться. Он может выглядеть и как ходячий мертвец, и нормально.
— Нормально, — повторил Дольф и хмыкнул.
— Нормально, как все они. — Я повернулась к Эдуарду: — Известно, куда девался второй вампир?
Ответил Дольф:
— Известно,
— А они смотрели и ничего не сделали?
— Свидетели инцидента рассказывают, что он им сказал… — Дольф перелистнул блокнот: «Вы ведь меня пропустите к машине?» Полисмены ответили: «Да, конечно».
— Черт, Оби-Вана изобразил.
— Кого? — переспросили Эдуард и Дольф одновременно.
— Из «Звездных войн». «Это не те дроиды, которых ты ищешь».
Эдуард усмехнулся.
— Ага, пока мы с Отто разбирали вторую вампиршу на части, этот играл в Оби-Вана.
— Ему пришлось это проделать с несколькими полисменами — в каком-то варианте, быть может, — сказал Дольф. — Когда он оттуда выезжал, полиция окружила весь отель. Я думал, день для вампиров — неблагоприятное время.
— Я думаю, вампирша лежала в кофре. Мое предположение — всего лишь предположение: как та тигрица переняла способности своего мастера к исцелению, так и слуга-человек второй вампирши перенял от нее умение затуманивать умы. Я никогда о таком не слышала, но это похоже на правду. Если узнаю какую-нибудь теорию, похожую на правду больше, скажу вам.
— Откуда ты знала, что они будут в том отеле, Анита? — спросил Дольф.
— Я тебе сказала: от своего информатора.
— Этот информатор — вампир?
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Это человек?
— Я тебе все равно не назову имени, так какая разница?
— Сколько вампиров замешано в этих убийствах?
— О двоих я знаю наверняка.
— Насколько сильна твоя связь с твоим мастером, Анита?
— Что? — вытаращилась я на него.
Он смотрел на меня, и в глазах его не было гнева — только настойчивый вопрос. Который он и повторил.
У меня пульс забился в глотке, я не могла ничего с этим поделать. Но голос был почти нормальный, когда я ответила:
— Мы собираемся ловить этих гадов или снова заниматься твоим пунктиком: насколько тесная и личная у меня связь с вампирами? Извини, что разочаровываю тебя, Дольф. Очень обидно, что ты не одобряешь мою личную жизнь, но у нас тут трупы на нашей земле. И раненые. Так можем ли мы, бога и всего святого ради, сосредоточиться на этом, а не на твоем пунктике, который тебе покоя не дает?
Он медленно опустил веки, открыл снова, глядя все теми же коповскими глазами.
— Хорошо. Как был ранен Питер
Я глянула на Эдуарда, потому что понятия не имела, какую он предложил легенду. Но сомневалась, что там была только правда и вся правда.
— Ну, лейтенант! — сказал Эдуард. — Я же вам все это рассказал.
— Я хочу услышать версию Аниты.
— Моя версия, как ты знаешь, всего лишь версия, а не правда, — ответила я.
— Я думаю, ты не говорила мне всей правды с той самой минуты, как стала встречаться с этим чертовым кровососом.
— В политическом смысле этот чертов кровосос называется мастером города.
— И тебе он тоже мастер, Анита?
— В смысле?
— Ты слуга-человек мастера этого города?
Я как-то выдала себя перед детективом Смитом — сделала это, чтобы спасти жизнь одного доброго самаритянина — вампира. Очевидно, Смит меня не выдал. Пиво ему с меня.
Секунду я должна была подумать перед ответом Дольфу. Эдуард мне эту секунду дал.
— Извините, лейтенант, но мне ваш назойливый интерес к личной жизни маршала Блейк не совсем понятен. Тем более что он отвлекает нас от расследования и поимки двойного убийцы.
Дольф, будто не слыша, не сводил с меня холодных глаз копа. Если бы я знала, что программа федеральных маршалов нормально отнесется к факту моего пребывания слугой у Жан-Клода, я бы просто ответила «да», но так как такой уверенности не было, надо было либо соврать, либо увести разговор в сторону.
— Знаешь что, Дольф? Я тут стараюсь вести себя профессионально, но ты меня спрашиваешь, с кем я трахаюсь, вообще постоянно педалируешь вопросы секса. Ты в отпуске был, что ли, когда вводили понятие сексуального харассмента?
— То есть ты принадлежишь ему по-настоящему?
— Я никому не принадлежу, Дольф. Я настолько принадлежу только сама себе, что некоторых это отпугивает. Реквием хочет мной владеть — это тот вампир, который сейчас вышел, если ты тогда не расслышал имя. Я не хочу быть ни в чьем владении. Ни в чьем. И Жан-Клод это понимает как ни один человек, с которым я встречалась. Может быть, это же видит и твой сын в своей невесте, Дольф. Может, она его понимает в том, в чем ты никогда не поймешь.
Это было зло и намеренно, но этот разговор надо было кончать.
— Мою семью сюда не припутывай, — сказал он тихо, тщательно выговаривая слова.
— Не буду, если ты тоже перестанешь. Твоя одержимость вампирами и моей личной жизнью началась примерно тогда, когда твой сын заключил помолвку с вампиршей. Моей вины в этом нет. Я их не знакомила. Я даже не знала, что он это сделал, пока ты мне не сказал.
— Знал мастер города. Просто он не сказал тебе.
— Ты думаешь, значит, что это Жан-Клод натравил ту вампиршу соблазнить твоего сына?
Он посмотрел на меня многозначительно.