Арлекин

Есина Анна

Месяц назад, ага, вот оно.

«Алина Игоревна Лисовская, 32 года, не замужем, детей нет. Флористика в бутике «Цветочный рай». Подозрение на массовое убийство, жертв более трёх. Сияние: пульсирующий красный».

Демон оглянулся на своё проклятие. Сейчас она не сияла, а скорее слабо мерцала, однако оттенок остался прежним. Вокруг её силуэта разливалось едва уловимое алое свечение, похожее на то, как в сумерках теплится последний луч заката на грани зрения. Этот призрачный свет, словно сотканный из тончайших

шёлковых нитей, едва заметно трепетал в воздухе, создавая невесомую розовую дымку. Казалось, что она окружена лёгким облаком рассветного тумана, сквозь которое проступает её силуэт, будто нарисованный акварелью на прозрачном стекле. При каждом движении девушки сияние слегка колебалось, словно пытаясь поймать и удержать ускользающие частицы света в своих нежных объятиях.

Ему вдруг захотелось увидеть её нательный рисунок. Каким он будет, когда завершится процесс инициации? И на какой части тела проступит? Он вообразил, с каким изяществом будут смотреться мягкие багряные всполохи на её ключицах, ускользая к холмикам груди... И ожидаемо взбесился. На себя, распустившего слюни на эту соплячку.

— Не подскажешь, как с тобой общаться, если вопросы задавать нельзя? — язвительно поинтересовалась Алина, таращась в окно на парковку, заставленную разномастными байками.

— Да, сэр; нет, сэр, — вполне приемлемо. Прочие слова можно опустить. И да, есть ещё третье правило, — Демон вынул из кармана штанов заранее припасенные наручники и демонстративно положил их на стол, — не пытаться убежать. В противном случае прикую к себе. И я серьезно, если ты вдруг не догадалась. Шутить не люблю.

Она резко развернулась, упёрла руки в бока и прищурилась с такой злобой, что слабое мерцание вокруг её тела в момент вспыхнуло до яркости уличного прожектора.

— Может, ещё ошейник на меня нацепишь?

Демон изобразил раздумья, причмокнул губами, смакуя сладость идеи.

— Если понадобится, я предпочту намордник. Ты слишком языкастая, — он поднялся на ноги, понюхал футболку, давно высохшую, но ещё хранящую терпкий аромат пота от так и не законченной тренировки. Надо бы переодеться и наведаться в душ. — Окно не открывается. Бить его не советую, на шум сбежится половина стаи, а так как тебя официально не представили, они могут счесть тебя за потаскушку и решат попользоваться. Красочные подробности, что именно с тобой сделают, нужны?

Алина скептически хмыкнула. Ну и ладно, он предупредил. Любит таскаться по граблям и набивать шишки — милости просим.

— Оставляю тебя тут до утра. Отоспись, смирись, покончи с собой — мне всё равно. В половине седьмого зайду, чтобы отвести на тренировку.

— Постой, а как же...

— Да, сэр или нет, сэр. Остальное меня не касается, — напомнил Демон, подобрал со стола ключ от кабинета и пружинистым шагом двинулся к двери.

— Демон, но так же нельзя! Я живой человек, а не собачка, которую...

— Ошибаешься, — перебил он и обернулся на пороге. — Теперь ты собственность стаи. Шесть

тридцать утра, — напомнил, указывая на часы на стене. — Могу принести ужин, если хочешь.

— Нет! Выпусти меня немедля! Ты никакого права...

Он закрыл дверь на ключ и, насвистывая, направился к покоям Лога, где отчитался о проведенной беседе и пообещал приступить к тренировкам с завтрашнего дня. А сегодня ему хотелось домой. Забыться. Переварить ещё один тяжёлый день и настроиться на следующие три месяца кропотливого труда и порченых нервов.

Глава 4

Алина едва дождалась утра. Последние полчаса выдались просто мучительными. Она лежала на кушетке, повернувшись на бок и поджав ноги к груди, и неотрывно следила за черепашьей скоростью, с которой минутная стрелка ползла по цифровому полю.

О побеге и своей дальнейшей судьбе она тревожилась мало, над телом довлела потребность посерьёзнее: ей нужно было в туалет. Немедленно. Сию минуту, нет, секунду!

Когда в замочной скважине заворочался ключ, она осторожно встала и на цыпочках, придерживая рукой словно раздувшийся изнутри живот, подошла к двери.

Демона она встретила вопросом, от которого зависела вся её жизнь:

— Где туалет?

По хмурой физиономии скользнула печать вины.

— Слева по коридору вторая дверь, — быстро ответил он и даже посторонился, за что честь ему и хвала. Мерзавец.

Алина припустила в указанном направлении, семеня мелкими шажочками. О том, что произойдет, если она опростоволосится в последний миг, она старалась не думать.

И какое же облегчение накрыло в уборной. Воистину, человеку для счастья надо совсем немного. Пустой мочевой пузырь и сухие штанишки — вот он, залог истинного блаженства.

Умывшись и наспех подобрав волосы резинкой, она с тоской изучила своё отражение в зеркале, туалетной бумагой кое-как оттерла глаза от потёков туши и прополоскала рот водой из-под крана.

В коридоре её ждал Демон. Кстати, вполне подходящее имечко для отъявленного негодяя.

— Готова? — спросил он, словно продолжая начатый диалог.

— Ни тебе здрасьте, ни доброе утро, ни извини, что веду себя, как скотина! — всплеснула руками Алина. — В следующий раз пописаю на твой любимый ковёр!

Демон ухмыльнулся, и её передёрнуло от отвращения. Всякая эмоция на его угрюмой роже таила в себе оттенок плотоядности. Живо вспомнилось, как он вот так же усмехался месяц назад, вынимая из неё нервы целыми сгустками.

— Тебе психиатр не говорил, что улыбаешься ты пострашнее акулы? — напрочь забыв о правиле насчёт вопросов, допытывалась Алина, едва поспевая за резвоногим мужчиной.

Он смолчал. Пф, прям удивил. У лестницы обернулся, помахал перед её лицом наручниками и жестом позвал за собой. Очевидно, манерам его учили где-то в диких лесах Бразилии, а его ближайшим кровным родственником вполне можно считать йети.