АРМ

Нивен Ларри

– Это будет действительно очень интересно.

– И опасно. Такие опыты лучше проводить на Луне!

– А почему?

– Посмотри сам, при работе одной машины инфракрасный свет переходит в фиолетовый. Если одна машина разгонит другую, какое излучение пойдет от них? От рентгеновских лучей до частиц антиматерии.

– Недешевый способ изготовить бомбу.

– Да, но такую бомбу можно использовать снова и снова.

Я рассмеялся.

– Мы найдем тебе специалиста, – заявил я. – Записи Синклера тебе, может, и не понадобятся. Бернат Петерфи утверждает, что работал вместе с Синклером. Может, он и лжет – вероятнее,

он работал на него по контракту – но, по крайней мере, он знает, что делает эта машина.

Беру это вроде несколько успокоило. Он записал адрес Петерфи. Я оставил его в лаборатории повозиться с новой игрушкой.

Отчет из городского морга, раскрытый на середине, дожидался меня с самого утра. Двое мертвецов взирали на меня пустыми глазницами обугленных черепов. Но не осуждающе. Они были терпеливы. Они могли подождать.

Компьютер обработал мой запрос. Я подкрепился чашечкой кофе и начал перелистывать распечатку. Когда я выясню, что могло сжечь два человеческих лица, я приближусь к тому, кто это сделал. Найдешь орудие – найдешь убийцу. А орудие должно быть уникальным. Или почти уникальным.

Лазеры, лазеры… более половины из предложенного машиной относилось к лазерам. Просто не верится, как лазеры размножились и видоизменились в индустриальной среде. Лазерный радар. Система лазерного наведения машины для проходки туннелей. Некоторые предложения явно были нереализуемы, а одно – слишком легко реализуемым.

Стандартный охотничий лазер стреляет импульсами. Но его можно переделать на продолжительные импульсы или даже на непрерывное излучение.

Настроим охотничий лазер на длительные импульсы и поставим перед линзой решетку. Решетка должна быть оптически мелкой, на уровне ангстремов. Тогда при ее прохождении пучок расширится. Импульс длиной в секунду испарит решетку, не оставляя улик. Решетка будет размером не более контактной линзы – если не доверяешь своей меткости, можно прихватить с собой целую пригоршню.

Лазер, снабженный решеткой, будет менее эффективным, как и винтовка с глушителем. Но решетка сделает орудие убийства неопознаваемым.

Подумав об этом, я похолодел. Политическое убийство и так являлось распространенным делом. Если об этой штуке узнают… Но в том-то и загвоздка: кто-то это уже придумал. А если и нет, кто-нибудь придумает. Кто-то всегда придумывает.

Я написал записку Лукасу Гарнеру. Никто лучше него не справился бы с решением подобных социологических проблем.

Больше в распечатке меня ничто не заинтересовало. Потом я просмотрю ее подробно. Пока что я отпихнул ее в сторону и стал набирать сообщения.

Бейтс, коронер, прислал мне еще один отчет. Они закончили вскрытие обугленных трупов. Ничего нового. Но отпечатки пальцев были опознаны. Двое исчезнувших, пропали шесть и восемь месяцев назад. АГА!

Эта картина мне была знакома. Я даже не взглянул на имена и сразу перешел к генетическому анализу.

Так и есть. Отпечатки пальцев не соответствовали генетическому коду. Все двадцать кончиков пальцев должны быть трансплантатами. И скальп мужчины тоже пересажен: его собственные волосы были светлыми.

Я откинулся в кресле, довольно взирая на голограммы обугленных черепов.

Ах вы, злобные сукины дети. Оба – органлеггеры. Коль скоро имеется сырой материал, большинство

органлеггеров постоянно меняют отпечатки пальцев. И образы сетчатки глаз. Но с этих сожженных глазниц мы отпечатков не получим. Так что необычное там было оружие или нет, но дело все-таки касалось АРМ. То есть меня.

И мы все еще не знали, кто убил их – и чем.

Вряд ли это могла быть соперничающая шайка. Во-первых, конкуренции нет. Для каждого органлеггера, уцелевшего после того, как в прошлом году АРМ опустошила их ряды, найдется куча дел. Во-вторых, зачем было выбрасывать покойников на движущийся тротуар? Органлеггеры-конкуренты просто разобрали бы их для своих банков органов. Ничего не пропадет, и никто не хватится.

Ведь мне хотелось как следует увязнуть в каком-нибудь деле, когда начнется охота на матерей. Смерть Синклера к АРМ отношения не имела, а его поле, сжимающее время, не входило в мою компетенцию. А вот это было как раз наоборот.

Я задумался над тем, какой стороной бизнеса могли заниматься мертвецы. Согласно полученному досье, их возраст был оценен в сорок лет у мужчины, сорок три у женщины. Плюс-минус года три. Слишком пожилые, чтобы гоняться по улицам за донорами. Тут нужны мускулы и молодость. Я бы скорее причислил их либо к докторам, обрабатывающим трансплантаты и делающим операции, либо к коммерсантам, которые втихую сообщают перспективным клиентам о том, где они могут сделать операцию без того, чтобы ожидать два года, пока материал появится в общественных банках органов.

Итак: они пытались продать кому-то новую почку и были убиты за свою наглость. Это превращает убийцу в героя.

Тогда зачем прятать их три дня, а потом выкидывать их на городской тротуар в глухую ночь?

Потому что они были убиты страшным новым оружием?

Я глянул на обгорелые лица и подумал: страшным, воистину. Чем бы это ни было совершено, оружие являлось смертельным. Как и оптическая решетка на лазерной линзе предназначается исключительно для убийства.

Итак: скрытный ученый и его калека-помощник, опасаясь навлечь на себя гнев поселян, трое суток тряслись над телами, а потом избавились от них столь неуклюже, поскольку впали в панику, когда трупы начали смердеть. Может быть.

Но перспективному клиенту нет нужды использовать свое начищенное новенькое ужасное оружие. Ему надо было только вызвать полицейских после того, как гости ушли. Выглядело бы понятнее, если убийца являлся перспективным донором – ему бы пришлось сражаться всем, что подвернется под руку.

Я снова посмотрел на общие снимки тел. Они выглядели неплохо. Не такие уж дряблые мышцы. В конце концов, доноров не хватают борцовскими приемами: используются игольные пистолеты. Но все равно нужно потом поднимать тело, тащить его к своей машине и делать все это чертовски быстро. Н-да…

Кто-то постучался.

– Войдите! – крикнул я.

Появился Дрю Портер. Он был достаточно крупным мужчиной, чтобы заполнить собой весь кабинет, но двигался с грацией, которую, должно быть, приобрел, катаясь на доске.

– Мистер Хэмилтон? Я хотел бы с вами поговорить.

– Разумеется. О чем?

Он явно не знал, куда деть свои руки. На лице его была написана мрачная решимость.

– Вы работник АРМ, – заявил он. – Вы не занимаетесь непосредственным расследованием убийства дядюшки Рэя. Это ведь так?