Армада
Шрифт:
Сказать, чтобы я уж так и боялся этих бичей, не могу. Однако принял решение не дёргаться. Ситуацией рулил Урка, и справиться с ним сейчас не было никакой возможности. Во всяком случае, я не видел никакой возможности выйти из сложившейся ситуации весь в белом.
— Понял. Слушаю.
— Молодец, летёха, — Урка глумливо погладил меня по башке.
Омерзение, вот определение тому, что меня передёрнуло. Моё сокращение, видимо, вызвало у Урки подозрение в попытке биться за честь и достоинство офицера, и я снова выхватил в пятак.
Сплюнул кровякой с губ в
— Ну, хорош уже…чё творишь-то?
— Сиди, не дёргайся — целее будешь, щенок. Значит так…. Штаны мои стоят 200 рублей. Мне после твоего говнюка носить их в падлу. Стало быть, ты мне должен… 200 за штаны… и 100 за моральный ущерб… итого 300 рублей.
— И литр пусть ставит, — голос справа.
Поворачиваю голову к говорящиму.
— Хули уставился?? — совсем молодой ещё парнишка, ровесник… может, чуть старше, передние верхние зубы сплошь железные. Щетина кустиками, и не щетина даже… так… пушок юношеский. Пытается ёбнуть меня головой в лицо. Резко отстраняюсь, и в итоге бью затылком того, что слева от меня. Оттуда тут же летит подача в живот. Не сильно… размаха-то нет, да и бил левой.
— Да харэ… говорю же… триста так триста.
Слева чувак не унимается. Обидно ему в такой ситуации от терпилы в рог выхватывать. Но его цыканьем успокаивает Урка.
— Только сейчас у меня бабла нет нихуя. Зарплата через неделю.
— Эээ… корешок…так не пойдёт…мне бабло сейчас нужно…
— Да нету у меня сейчас, — блефую, у меня на мои 90 рублей свои планы.
Опять подача.
— Не пиздИ…гони бабки…
— Да заебал ты уже… чё они, появятся, если ты меня пиздить будешь?? Нету ни хуя… пропиты.
— Заткнись, урод… мне по хуй, где ты их возьмёшь… займи… укради… мне до пизды. Но чтобы завтра к вечеру они были. Я пришлю… Коляна пришлю.
Колян, оказывается, это железнозубый справа, потому как он меня дёргает и шипит:
— И про бухло не забудь, казззёл…
Поворачиваюсь к нему, смотрю в глаза.
— Не забуду.
Колян чувствует, что я его не боюсь, и ему это не нравится. Он опять пытается ударить меня головой…дебил… рукой бы достал… я ведь у него под правой. Опять убираю голову, только не назад, а вбок. Слева сидящий шарахается назад, чтобы не получить опять моим затылком. Контроль над левой рукой ослабевает. Есть дикое желание воспользоваться. Но я чувствую, что не справлюсь с тремя. Пропускаю эту возможность к д е й с т в и ю.
— Ну, хватит уже… Колян… завтра закопаешь его, если чё… я смотрю, этот карась уже и так всё понял. Слышь, корешок, — это мне уже, — если ты меня кинешь завтра, долг удвоится…въехал?? Ну, вот и ладушки. А чтобы тебе легче искать было, мы у тебя жрачку заберём. Эй, хуйло малолетнее, — это Панарину, — давай сюда все консервы… бегом, падла.
Панарин, видя, кто тут рулит, даже не смотрит в мою сторону и рысью несётся на кухню. Чем-то там гремит. Урка по-хозяйски оглядывается. Упирается взглядом в полку со всякой мелочевкой. Берёт оттуда одеколон. Нюхает, кладёт в карман. Потом кивает Коляну на телевизор. Тот меня отпускает и отсоединяет от розетки телевизор. Складывает антенну.
— Уходим, — Урка идёт в коридор. Молчун слева идёт за ним. Коляну неймётся. Проходя мимо меня, с телеком в левой, он опять пытается меня уебать. Уже ногой. Блокирую успешно. В комнату влетает Урка и бьёт кулаком сверху по телевизору в левой руке Коляна. («бычий глаз» стоит копейки и в хуй никому не упирался… сложно сбыть… не то, что тушняк и сгуха…это они прям сейчас сдадут на водку).
Телек выпадает из рук Коляна и разбивается, от него отлетает какая-то пластмаска, а Урка, схватив Коляна за грудки, проявляет власть.
— Я сказал, уходим… чё непонятно??? Ты совсем охуел, Ржавый??
Ржавый. Запомним. Бац. Пропускаю подачу от Урки.
— А ты хули уши развесил?? Давай, бабки ищи…
— Завтра найду, — сплёвываю на пол я.
— Ну-ну… уходим. — Урка выходит, вслед за ним пиздует приспущенный Колян, но на выходе не выдерживает и, оборачиваясь, цедит.
— Вешайся, шакал.
Бойчина, видать, недавняя. У него к офицерам ещё не остыло, вот и выёбывается.
Ушли.
— Панарин…воды…
Панарин приносит таз с водой.
— Там ещё есть… я набрал днём… и консервы не все отдал, — лебезит, урод. Моё ебло расколото по его долбоёбству. Хотя это ещё как посмотреть. Не привёл бы оденщичив — не было бы этого. А Вадим мне говорил по поводу жалости к солдатам. Вот, пока рожу не наколотили, ни хрена понимать не хотел. Так оно в жизни и бывает. Только на собственной шкуре, и никак иначе, по-другому учиться не желаем. Он это понимает и ждёт, что я сейчас начну отыгрываться на нём. Я умываюсь и думаю. Воспитывать солдата поздно, да и бесполезно. Срываться на нём тоже бессмысленно. Надо собирать народ. Дойти до роты и взять Егора, Фёдора, Бондаря… Пень…Галсанова, пожалуй, тоже…
В квартиру через взломанную дверь опять вваливаются люди.
На этот раз это Г. с патрулём. Ого… и с дежурным. Дежурный по бригаде майор-артиллерист. ПМ в руке. Стопудово патрон дослал. Стволом крутит. Рембо, блин. С ними четыре слона из комендантской роты. Здоровые. Статью и разворотом плеч напоминают моего Егора.
— Леха, где они?? — Г.
— Ушли.
— Блядь… не успели, — майор расстроен.
Слоны молчат. Ебальники отсутствующие. Они тут за службу уже такого насмотрелись, что летёха с разбитым шнобелем — херня неинтересная. Это ж не семейный разбор с полупьяными и полуголыми людьми, пытающимися друг дружку замочить на фоне распущенности в вопросах ебли.
— А я домой прихожу… и слышу, тут тебя метелят… ну, я сразу за подмогой…
Я перестаю умываться и смотрю на Г… Видимо, хреновое что-то у меня в глазах было. Он аж осёкся. Ещё бы. «Сука… вдвоём бы мы их тут просто положили бы… падла…» Но сейчас срываться на Г., и уж тем более на этого мудака Панарина бессмысленно. Я коплю пар. Мне нужен этот Урка. Я очень хочу его видеть. Настолько, насколько не хотел его видеть минут пятнадцать назад. Говно аж кипит.
— Панарин!! Ты знаешь, где они живут??