Армада
Шрифт:
— Так, Травкин, давай заступай… смотри у меня… будешь дымить, я тебе в жопу сигарету горящую вставлю, бля… понял?? Бери Наливайко, Свиста ещё пришлю в усиление с Подкоряжным.
— Товарищ старший… капитан, нахуя мне тут Каряга?? Он же, блядь, тут заебёт всех каску на палке выставлять, мудак!! —
И мы сидим, ржём, как идиоты, над званием «старший капитан».
До утра ничего интересного не было. Одиночные выстрелы, да дальняя колотня. Ночь — время чехов. Пошли, там постреляли, пошли, сям постреляли… что-то где-то заминировали, а утром — добропорядочные торговцы и несчастное мирное население, воевавшее ночью, будут жестоко страдать от оккупации под камерами журналистов. Да опять где-нибудь рванёт одна из машин федералов. Вот такая война… постреляли и разбежались. По расписанию — мир до вечера.
Мы с Витьком увалились спать и продрыхли часов эдак пять. Продираю глаза, выползаю из палатки. Зябко. Пиздую к умывальнику — вода есть, слава богу. Умываю с вчера неумытую морду лица. Суюсь в штабную палатку. Серега спит за столом. Уронив голову на руки. Бужу — время 7. Шлёт меня на хуй, ему к 8-ми надо — ночь не спал, глаза соловые. Гоню его на койку, обещаю поднять через 40 минут. На том и расходимся. Витька спит.
Зачем я это пишу?? А хрен его знает, если честно. Может быть, если уж мы никому не нужны, то хоть эти записи потом для чего-то пригодятся?? Или кому-то…
Ивану.
Из дневной сводки.
…при проведении спец. операции произошло
Список погибших прилагается…
— Вот, тут его офицерская сумка, там всё…
Подтянутый, в ладно сидящем комуфляже, капитан протянул Светлане сумку.
Она взяла её машинально… потом, спохватившись:
— Ой, да вы проходите… может…чаю…
— Извините… не могу, у меня поезд через два часа… Простите, — капитан сделал шаг назад… как-то деревянно, и ткнул кнопку лифта, пряча глаза. Лифт открылся тут же — не успел уехать ещё.
— Скажите… а вы его знали?? — Свете хотелось задержать этого человека, явно крепкого и отнюдь не робкого, но почему-то сейчас прямо-таки бегущего отсюда.
Капитан, уже наполовину зайдя в лифт, повернул голову и встретился с ней глазами. Прятал их с того момента, как она открыла двери. За время короткого разговора и передачи личных вещей пропавшего в Чечне Алексея она так и не видела их. А теперь вот увидела — серые. С прищуром, полные чего-то такого, о чём лучше не спрашивать, глаза, живущие отдельно от почти лишённого мимики обветренного лица.
Капитан отвёл взгляд под ноги, потом опять взглянул на Светлану и утвердительно кивнув, сказал:
— Ещё раз — простите… прощайте.
Двери лифта закрылись, а Светлана все стояла в холле, теребя ремешок офицерской сумки, невидяще глядя перед собой.