Армагеддон Лайт
Шрифт:
Лосось официально считался сатанинской рыбой — ввиду алого цвета.
— Не нравится, хозяин? — громко спросила суккуб, стараясь перекричать стоны.
Агарес засомневался, стоит ли ей отвечать. Но говорить больше было не с кем.
— Хрен знает что такое, — признался он. — Туфта полная. Ох, какие в моё время были оргии, не чета нынешним. Отпад, совершенно грандиозные. На Земле это категорически запрещалось, а запретный плод сладок. Юные ведьмы, согрешившие монашки, соблазнённые деревенские девственницы, пахнущие свежими персиками, дамы высшего света. Их привлекал запрет, содержащий сладость греха. Понимаешь, что
— Нет.
— Тьфу ты. Кто бы сомневался.
— Ну, я ж недавно появилась на свет. Наивно требовать мудрости от новорожденной.
— Ты пытаешься прекословить хозяину?
— Э… Конечно же, нет, хозяин. А почему на дьявольских оргиях не было проституток?
Демон вновь взял тон знатока.
— Женщина должна проникнуться идеями Сатаны. В вакханалиях принимали участие истые жрицы зла, готовые на костёр взойти за идеи Дьявола, — их, собственно, и сжигали довольно часто. Здесь же секс-тусовка — примитивнее некуда. Мы воздействовали на мозг, сердце, желудок, рот — различные органы женщин, стараясь обратить заблудших в ведьм и колдуний. Тратили фунтами золото, не жалели чар. Ухаживали так, что Дон Жуан от зависти сдохнет.
— Кто это?
— Неважно. Соблазнение — высокое искусство. Кругом инквизиция, пытки, доносчики, католическая церковь на пике своего могущества, — а оргии были такими массовыми, что пригласительные билеты расходились за месяц вперед. Уговорить деревенскую барышню в ромашковом венке и утончённую светскую леди, чтобы их имели на полу по семнадцать чертей одновременно, — это не шлюхе пару золотых монет бросить. Обидно, что в этой реальности молодёжь забывает традиции. На них стояли принципы зла.
Суккуб мечтательно закатила глаза.
— Семнадцать чертей… на одну! Хотела бы я это видеть… или даже испытать…
Она одарила демона ТАКИМ горячим взглядом, что того бросило в пот.
— И не надейся, — махнул рукой Агарес. — У тебя зелёная морда ящерицы, чешуйчатая кожа, раздвоенный язык, а поры источают слизь. Нет, само собой, алкоголь на ложе любви творит чудеса, но с тобой надо выпить столько, что демон забудет своё имя, а человек попросту сдохнет. С удовольствием подарю тебе зеркальце.
Лукреция в бешенстве огляделась. У стола с закусками жался юный соннелон.
Она подмигнула ему. Настолько призывно, насколько могла.
— Ой, да ну на хер… — в ужасе сказал младший слуга Сатаны и исчез за дверью.
— Что и требовалось доказать, — безжалостно подвёл черту Агарес.
Суккуб помрачнела так, что на долю секунды демону даже стало жаль её.
— Я выйду, хозяин. Посмотрю, как там машина.
— Прекрасная идея. Вдоль по коридору и налево. Можешь купить себе леденцов.
…Отдав бокал голой официантке, Агарес обошёл лежащие на полу парочки (а также и троечки, и четвёрочки) и приблизился к Огненному Трону Сатаны. Дьявола не было видно — князя тьмы так завалило обнажёнными женскими телами, что наружу торчали только кончики рогов. Девичьи стенания различных тембров и уровней громкости звучали отовсюду, жалобных эхом отдаваясь от мозаичных стен. Нагнувшись, демон приподнял стройную ножку некоей прелестницы и весьма деликатно постучал по правому рогу.
— Вельзевул, злого вечера. С тобой можно потолковать тет-а-тет?
— Слушай, извини, — гулко пробулькал Дьявол, словно отвечал с морского
Он ещё не успел закончить фразу, как чиновник Сатаны нарисовался рядом с Агаресом. Демон сплюнул с досады. Оргия лениво шевелилась, напоминая общим телом большущего кита, обросшего ввиду мутации изрядным количеством рук и ног. Обычно на банкетах свального греха гостям предлагался стандартный набор: китаянки, европейки, негритянки, приличные на внешность суккубы (таких наловчились вызывать адские модельеры) и демоницы рангом повыше. Агарес с тоской вспомнил оргию при дворе папы римского Александра Шестого — вот где работали приличные креативщики с воображением! Знатные дамочки в скромной одежде монахинь, сахарные каштаны, рассыпанные по полу, кардиналы, обязанные ублажить девиц столько раз, сколько те успеют поднять сладостей. Самое дорогое вино, изысканная еда и комфортабельные покои. Да уж, на что христиане их враги, а и то умели культурно отдохнуть. Здесь же реально, как гласит старая демоническая поговорка, ни на блядки, ни в Армию Тьмы.
Он опёрся локтем на фреску, изображающую встречу свингеров.
Да, вот иллюстрация, во что превращается зло, когда оно становится формальностью. Нет вечного противостояния между днём и ночью, не нужно прятаться, изощряться, изобретать нечто виртуозное, столетия проводить в подполье, наносить удары исподтишка. Когда нет тяжёлой борьбы, а Победа сама упала в когти, демоны становятся ленивыми потребителями. Даже оргия с персональным участием Сатаны превращается в корпоратив с дешёвыми шлюхами. Вот никогда бы не подумал, что такая хрень может…
— Э, прости, у тебя есть вопросы? — постучал по соседней фреске пиар-директор.
— Да, — отвлёкся от печальных мыслей Агарес. — У меня опять провалы в памяти. Погода влияет, наверное: многовато сегодня белых облаков — халтурят, не докрасили. Так тебе самому-то не кажется, что шумиха вокруг Аваддона — это несколько смешно? И дело не в наших родственных отношениях. Сатанград содержит целую армию, чтобы противостоять одному-единственному ангелу. Мы разбросали мины-ловушки в предместьях города, тянем на телеграфных столбах колючую проволоку, расставили на крышах давно заржавевшие зенитки. Я не спорю, ангелы вредные существа, хуже саранчи. Они могут создавать опасную святую воду, читать болезненные молитвы, отвращать развратников от секса и всё такое прочее. Однако задумайся: объявись вдруг Аваддон — неужели мы, навалившись всем Сатанградом, с ним да не справимся? Достаточно будет одного Дьявола, ибо на Люцифера букет райских ухищрений не действует, он бессилен лишь против Творца Небес. Прости, до колик смешно смотреть, как в детсадах чертенята корпят над книжкой-раскраской «666 способов спасти маму от Аваддона». Психоделика какая-то.
Рядом с ними остановился тощий, плохо пахнущий тип.
— Дьявольского всем секса, братья, — поздоровался он. — Я некропедозоофил. А где тут…
— Мёртвые маленькие собачки — в той стороне, — не оборачиваясь, махнул рукой пиар-директор. — Налево, рядом с любителями статуй и лошадей в томатном соусе.
Поблагодарив, извращенец потрусил к собачкам.
Пиар-директор уставился на демона. Тот, не моргнув, выдержал взгляд.
— Ты и в самом деле не помнишь? — тихо спросил чиновник Сатаны.