Армагеддон Лайт
Шрифт:
Гастон не уклонялся от бронзовых ядер — гордая улыбка сияла на его раздутом лице. О да, именно так ему и хочется умереть. Пусть он бездарен как полководец, однако вместе с мёртвыми собратьями падёт на поле (вернее, в лесу) брани за свободу. Годами они обслуживали демонов, получая пайку мороженых мозгов, унижаясь и позволяя закачивать в свои жилы гнусно пахнущий одеколон. Но сегодня зомби умрут как герои — поскольку они и так уже умерли, это вовсе не страшно.
Прогремел залп: ядра взорвались в толпе атакующих мертвецов.
— Вам следует отойти, сир, — почтительно заметил Кюле, элегантным жестом поправляя
— И что они мне? — резонно возразил Гастон. — Главное, чтобы голова уцелела!
Да, этой части тела командующего зомби пока ничто не грозило. Если на небольшом расстоянии демоны стреляли прилично, то вдаль они прицелиться не могли, ибо никогда не воевали… если не считать ежегодных тренировок на полигоне, где всадники, одетые в доспехи «адских рыцарей», лихо поражали ржавыми копьями ватные чучела Аваддона. Победители, сразившие больше десяти «Аваддонов» за турнир, получали приз «Сокрушитель добра» (бронзовая статуэтка Дьявола с ангелом, воздетым на рога). Агарес, незаметно вытерев клинок о перья крыльев Аваддона, понял: сражение зашло в тупик.
— Их меньше не становится, — предупредил он. — Давай искать выход.
— А как именно? — удивился ангел, снося черепа сразу трём зомби. — Главное — окружить сторожку, чтобы этот ублюдок не смылся. Делаю вывод: у него явно сложности с чтицей, иначе мы бы уже улетели в очередную реальность. Что ты на это скажешь?
— Я скажу одно, мой дорогой крылатый братец, — меня заколебало летать по всем реальностям, — сквозь зубы произнёс Аваддон, воткнув меч в глаз зомби в синей форме. — И вообще, я до крайности утомлён бегством от дирижаблей, стрельбой по призракам и битвой с мертвецами. Я домой хочу, на уютный деревенский шабаш в немецкой глубинке, с жертвоприношениями, алтарём и свежесваренным пивом. Такие чудесные времена были — а я, осёл, не понимал. Немудрено. Столько лет с людьми прожил, что очеловечился, — только тогда начинаю хорошую вещь ценить, когда у меня её отнимут.
— Без проблем, — согласился ангел. — Раз такая ностальгия, сам и изобретай способ победы, а мне некогда. Я пока с целью тренировки ещё немножечко мечом помахаю.
— Вот ты урод, — вздохнул Агарес. — И как только нас могла родить одна мать?
Аваддон привычно сделал вид, что поглощён битвой.
Агарес без лишних объяснений отобрал у первого попавшегося демона бронзовую мини-пушку и взял на прицел фигуру на пригорке. Оружие показалось ему вполне привычным: ведь раньше он уже держал в руках и испанскую аркебузу, и гладкоствольное ружьё.
Надо только тщательнее прицелиться, а то руки дрожат.
Ничего. По крайней мере, он попробует. Демон прищурился и плавно нажал на спуск.
Ядро приземлилось на холме — метрах в десяти от зомби. Воздух заволокло дымом.
— Великий бог бережёт вас, сир! — захлебнулся восторгом Кюле.
— Вне всяких сомнений, это так, мой друг, — благосклонно кивнул Гастон, вытер ароматическую жидкость, заструившуюся из порезов на лице, и неожиданно уверовал в грядущую победу. — Пожалуйста, запомни этот момент, а лучше запиши. К тому времени, когда мы станем рассказывать на банкетах с экологически чистыми мозгами о тяжёлых битвах и славных викториях,
Чем требуется осчастливить народ, Кюле так и не узнал, поскольку в следующий момент ему пришлось серьёзно усомниться в божественной милости. Ибо второе ядро мини-пушки, пущенное из чащи леса, разнесло Гастону голову вдребезги — как гнилую тыкву.
— Вот блядь, — совсем не по-французски огорчился Кюле. — Я ж предупреждал…
Агарес опустил двуствольную пушку.
— Запросто, — с королевским видом сказал он Аваддону. — И что б ты без меня делал?
— В Раю фимиам бы курил, — злобно отозвался ангел.
Обезглавленная и в прямом и в переносном смысле армия зомби превратилась в тупой мёртвый сброд. Лишившись руководства, мертвецы не имели понятия, что им следует делать дальше. Командиры в недоумении оглядывались на холм, однако Кюле там отсутствовал: маршал галлов храбро бросился в атаку на своём покойном коне и, разумеется, был разорван когтями псевдобогов,не успев доскакать до редута. Ситуация изменилась за считаные минуты. Теперь демоны нападали на зомби, а те оборонялись. Окружив группы живых трупов, адские существа начали безжалостное избиение восставшей полиции. Над Ужасным Когтистым Лесом повис хруст, шмяк и другие соответствующие звуки, знакомые всем, кто хоть раз в своей жизни в больших количествах уничтожал зомби. Перед сторожкой, сплотившись, выстроилась гвардия — самые крупные, самые лучшие мертвецы, вопреки обычаю зомби вооружённые тесаками. Один их вид не позволял сомневаться, что подойти к хижине будет трудно.
Агарес, приблизившись к лесному домику в числе первых, критически осмотрел толпу.
— Сдавайтесь! — вяло взревел демон на языке зомби.
Он сказал это без какой-либо надежды — просто потому, что так принято.
— Гвардия умирает, но не сдаётся! — послышался гордый рык с французским акцентом.
— А зачем? — полюбопытствовал Агарес.
— Ну… положено… — смутился зомби. — Зов крови, что-то вот эдакое в сердце играет.
— А, в этом смысле понятно, — согласился демон. — Хорошо, тогда умрите все.
Залп из мини-пушек разорвал последних защитников сторожки на мелкие клочки. Отдельные храбрецы попытались забрать с собой жизнь хоть одного демона, но тщетно, — зомби-солдаты, вырвавшиеся из сектора пушечной пальбы, попадали под пулемётный огонь. Вскоре демоны стояли по щиколотку в одеколоне, а окрестности Ужасного Когтистого Леса благоухали запахом дешёвой парикмахерской. Аваддон, подбежав к сторожке, выбил дверь ударом ноги — и тут же понял, что делать это незачем.
Дом вовсе не был заперт изнутри.
На деревянном полу лежало иссохшееся (почти мумия) тело с посеревшей кожей и неестественно вывернутой головой. И беглого взгляда на Короля ифритов хватило бы, чтобы понять: он мёртв. Чтица, привязанная ремнями к кровати, бессильно свесила руки, на губах пузырилась кровавая пена. Аваддон в бешенстве отшвырнул меч. Агарес рванулся к девушке, поднёс к её рту зеркальце… однако тут же выпрямился и отрицательно покачал головой. Ангел, с трудом подавляя гнев и раздражение, подошёл к стене над кроватью.