Армагеддон объявлен

Сухов Александр Евгеньевич

– Геракл, дорогая, – поправил подругу Парацельс, а для прочих присутствующих пояснил: – Весьма популярный на Земле мифический герой-полубог, прославился не только своими многочисленными подвигами, но также неординарным подходом к возникающим проблемам. К примеру, вместо того чтобы вытаскивать вручную конский навоз из конюшен одного царька Авгия, он перенаправил аж целую реку прямо к загаженным стойлам. Почистил так, что вместе с дерьмом унесло всех лошадей, а заодно и сами конюшни. Впрочем, насчет лошадей я не совсем уверен – вряд ли древние греки простили бы ему гибель ценных животных. – Затем Парацельс неожиданно резко поменял тему: – Наш ангел-хранитель Федя сказал, что для ориентирования на Данаибе вполне подходит обыкновенный компас.

– Вот и славненько! – восторженно прощебетала своим звонким голосочком эльфийка. – Компас у нас имеется, жалко, карты нет. А впрочем,

ерунда – обойдемся как-нибудь и без карты. Так что можно отправляться в путь-дорогу.

На что штатный чародей группы резонно заметил:

– Вообще-то для начала нам следовало бы хорошенько подкрепиться. Это вам, эльфам худосочным, не привыкать на пустой желудок шастать по чащобам да буеракам. Мы же, огры, – народ степенный и, не пожрамши как следует, не любим ввязываться во всякие авантюры, а уж коль речь зашла о спасении мира, так нам подай завтрак по полной программе, желательно с хорошей выпивкой.

– Обойдешься и без выпивки, бурдюк бездонный, – зло сверкнула зелеными глазами Эниэль. – А насчет подкрепиться ты прав. Кстати, на опушке в подлеске я заприметила весьма упитанного кабанчика. Пойдем-ка, Зенон, поможешь мне его стреножить, а заодно и отвлечешься от грустных мыслей…

Спустя пару часов, когда от добытого ловкой эльфийкой и бравым поручиком полиции и пожаренного над костром молодого кабана осталась лишь груда кишок, шкура, толстые трубчатые кости да основательно обглоданный хребет, было решено двинуться в путь. Вдвое меньшая, нежели на Ультане, тяжесть, отсутствие прямых солнечных лучей и наличие легкого освежающего ветерка способствовали достаточно быстрому продвижению группы к намеченной цели. К тому же путь их, как по заказу, пролегал по ровному лугу, покрытому невысокой шелковистой травкой.

Парацельс и Эниэль оживленно болтали о всяких пустяках. Землянин рассказывал эльфийке о нравах и быте своих соотечественников. Девушка с нескрываемым интересом слушала и время от времени задавала уточняющие вопросы. Поскольку тема их разговора практически не выходила за пределы моды и прочих малоинтересных для огра вещей, Зуур эр Шуур участия в обсуждении не принимал. К тому же, как магу, ему приходилось постоянно анализировать любые изменения в окружающей обстановке, дабы не быть застигнутым врасплох плотоядной зверюгой, ядовитой тварью или еще какой неведомой опасностью. Впрочем, ни опасных зверей, ни ядовитых гадов, ни каких-нибудь иных подозрительных объектов чуткие синапсы шамана не улавливали. Кругом царили тишь, да гладь, да божья благодать. Воистину райский сад, где агнцы отделены от козлищ, а трепетная лань пасется на одной лужайке со свирепым львом. Что касается Зенона, юноша был погружен в какие-то свои думы и в увлекательном обсуждении специфических особенностей английского стиля, а также его отличия от моды французской или итальянской не участвовал. Вообще-то по хмурой физиономии юноши нетрудно было догадаться, чем занята в настоящий момент его голова. Конечно же, ему не давали покоя тревожные мысли о судьбе любимой. Излишне богатое воображение Зенона помимо его воли рисовало перед внутренним взором различные малоприятные сцены самых изуверских пыток и издевательств, которым безликие вполне могут подвергнуть Кайлу. Когда подобное самоистязание становилось уж вовсе невмоготу, неимоверным усилием воли Зенон обуздывал свою не в меру разбушевавшуюся фантазию. «Ну, что может с нею случиться? – успокаивал он сам себя. – Безликие – существа сугубо рациональные, им незачем пытать пленных, скорее подсадят взамен ее души демоническую сущность». Но подобных аргументов хватало ненадолго, и через какое-то время проклятое воображение вновь начинало рисовать перед его внутренним взором искаженное невыносимой мукой лицо любимой девушки.

Зуур эр Шуур будто почувствовал состояние приятеля и, подойдя к нему, как бы невзначай спросил:

– Ну как тебе, Зен, Данаиб?

Энергично встряхнув головой, чтобы избавиться от непрошеных мыслей, юноша посмотрел на огра просветленным взором.

– Вроде бы совсем даже неплохо, хотя и скучновато. В фантастических романах он выглядит сущим адом, где всякая тварь в борьбе за выживание норовит сожрать другую. Впрочем, там и людоедов, и принцесс, коих нужно непременно спасать, видимо-невидимо.

– Вот же никогда не увлекался подобной белибердой, в юные годы прочитал одну книжонку – не зацепило.

– А я в детстве все данаибские серии проглотил: и «Диких богов Данаиба», и «Элионг – победитель людоедов», и «Зеннобия – принцесса Данаиба», и «Данаиб пробуждается», а также много всего прочего. С одной стороны, жалко, что никакой особенной романтикой здесь и не пахнет, с другой – преодолевать

непролазные джунгли и топи и на каждом шагу сталкиваться нос к носу с дикими голодными тварями – удовольствие ниже среднего. Хотя, на мой взгляд, чудес здесь и без этого вполне предостаточно. Взять хотя бы силу тяжести. Из школьного курса астрономии мне помнится, что масса Данаиба составляет примерно одну сотую от массы Ультана, значит, с учетом радиуса планеты сила тяжести здесь должна равняться примерно одной пятой от ультанской, но она всего лишь в два раза меньше. А это небо, как бы постоянно задернутое облаками, рассеивающими солнечный свет, точнее, не рассеивающими, а перераспределяющими его равномерно по всей освещенной стороне планеты. Причем эта плотная облачность с Ультана кажется всего лишь легкой дымкой и не мешает видеть поверхность Данаиба.

– Согласен, Зен, – шаман почесал пальцами кончик носа и не без смущения продолжил: – Видишь ли, лет двадцать тому мне довелось принимать участие в ликвидации группы контрабандистов. Так вот на одном из их подпольных схронов я обнаружил самый настоящий телескоп. Короче, я его того… изъял в личное пользование и установил у себя на крыше. С тех пор я частенько, а особенно в те моменты, когда мои благоверные изо всех сил мутузят друг дружку, поднимаюсь в свою домашнюю обсерваторию и любуюсь красотами ночного неба через увеличительную оптику. Я даже журнал наблюдений завел, чтобы отмечать, когда какое знамение на небесах появится. Как вернемся домой, заходи вечерком. Пивка попьем, на спутники полюбуемся. Хотя мне больше всего нравится смотреть на звезды – очень успокаивает нервную систему.

Новость о том, что его приятель занимается любительской астрономией, необычайно удивила и развеселила Зенона. Несмотря на теплые дружеские отношения с Зуур эр Шууром, он всегда считал огров весьма приземленными существами, к тому же угрюмыми и необщительными.

– А стихи ты часом не сочиняешь, Зуур? – поинтересовался юноша без всякого сарказма и издевки.

– Пробовал, но с виршами у меня неважно. Ритм вроде бы чувствую, а вот с рифмой туговато. Вот послушай кое-что из моего:

Звени, тамтам, ликуй, тамтам,Скачи вокруг костра, шаман,Колдуй, шаман, назло врагам,Обрушь на них ты ураган…Всю сердца пламенную злостьИзлей, шаман, во вред врагам.Круши, шаман…

Зуур эр Шуур закончил свое выступление и с опаской взглянул на товарища. Он явно боялся увидеть издевательскую усмешку на его физиономии. Однако опасения огра никоим образом не оправдались – лицо Зенона хоть и выражало крайнюю степень изумления, но это было откровенно-восторженное изумление.

– Это ты сам написал? – наконец-то начал приходить в себя юноша.

– Ну да, – как бы небрежно бросил огр, – накалякал как-то скуки ради. – И, скромно потупив глазки, добавил: – Вообще-то у меня дома в тайничке целая толстая тетрадь. Появится желание приходи, обсудим за кружкой пива или чего покрепче.

– Вообще-то я не особый ценитель поэзии, но то, что ты сейчас прочитал, на мой взгляд, очень даже недурственно.

– Спасибо, Зенон! Честно говоря, ты первый, кому я читаю свои стихи, и конечно…

Закончить мысль он не успел, поскольку его прервал звонкий насмешливый голосочек язвительной Эниэль:

– Это кто у нас сочинительством тут балуется? – Бурное обсуждение аспектов и тенденций земной моды не помешало чуткой эльфийке быть в курсе поэтической дискуссии Зенона и Зуура. – Еще один Веселуха – тот все про крестьян, «бьющих жестоко друг друга по мордам», воробьев, чирикающих в теплом дерьме, да конях, самозабвенно взгромождающихся на своих кобылок, «чтоб лошадиный род не оборвался и чтоб цвела родная сторона». Знаешь что, Зуур, я так же, как и Зенон, в поэзии не сильна, но, на мой взгляд, твои стихи вполне способны если не затмить, то, во всяком случае, составить серьезную конкуренцию творениям этих двух зазнаек: Бронзо и Веселухи. К тому же рейтинг нашего отдела резко поползет вверх – как-никак настоящего поэта вскормили и выпестовали. Короче, по возвращении домой немедленно отправляешься в «Бе-Моль», одновременно посылаешь свои вирши в какой-нибудь солидный журнал. Да там их у тебя с руками оторвут и добавки потребуют, ежели, конечно, не дураки и понимают свою выгоду.