Армаген

Чехин Сергей Николаевич

— Только не говори, что все за счет заведения.

Мужчина ехидно улыбнулся и сгреб целковый в карман. Затем извлек оттуда полновесную серебряную монету и протянул эльфу.

— Сдача. У нас не принято обирать дорогих посетителей.

Поднимаясь на второй этаж, Армаген пообещал себе, что когда-нибудь обязательно поселится в Пустошах.

Вместо так необходимого сна ночью пришлось бороться со зверем. Целитель, не сумев преодолеть обращения, был вынужден забиться под кровать и до утра грызть ножку. На рассвете, прополоскав от опилок рот и заплатив

бармену за испорченную мебель, Армаген отправился на поиски.

Найти караван не составило труда. Шесть крытых повозок, запряженных равнинными быками сложно не заметить. Еще сложнее не обратить внимания на возниц — дородных гномов с длиннющими бородами.

При виде эльфа карлики дружно фыркнули и сделали вид, будто очень заняты своими делами. Подгорный народ, как и орки, жил большими общинами, и за долгие годы коллективного хозяйства словно стал единым целым. Гномы понимали соплеменников без слов, что было весьма необычным явлением для лишенных магии существ. Лучшие умы как перворожденных, так и людей не могли объяснить этот феномен до сих пор.

Если зеленокожие варвары питали особую страсть к войне, то бородачи не представляли своего существования без труда. Поэтому гномы презирали человечество за излишнюю праздность и социальное неравенство, а перворожденных ненавидели за аристократизм и тунеядство. Несмотря на процветающие среди лесного народа пение, литературу и прикладное искусство, гномы продолжали обзывать эльфов лодырями. Ведь в понятии карликов любой, кто не долбит киркой сутки напролет — бесполезный трутень и вообще недостоин места под солнцем.

— Я ищу Нинла, — Армаген едва язык не сломал, выговаривая гномье имя.

Некоторое время гномы продолжали проверять бычьи сбруи, непонятно зачем пинать колеса и просто нарезать круги около повозок. Возможно, карлики не хотели слать куда подальше открытым текстом, боясь гнева местного населения. А может, считали недостойным поступком общаться с белоручкой.

Но целитель не уходил, и, в конце концов, сопротивление пало. От каравана отделился лысый бородач в кожаном доспехе и занял воинственную позу перед эльфом. Гномы единственные из всех низкорослых народов могли так демонстрировать чувство собственного превосходства, что даже великан почувствует себя неловко.

— Для тебя — товарищ Нинл. Чего надобно вашему благородию от скромного трудяги?

Соплеменники хором заржали. Армаген, до сих пор мало общавшийся с подгорным народом, осознал в полной мере, почему гномы редко выходят на поверхность. Ведь в отличие от раздутого самомнения, их боевые навыки были отнюдь невысоки.

Но целитель не собирался драться, хотя до боли сжал кулаки. Цепкий взгляд Нинла уловил жест, и карлик поспешил обратить его против собеседника.

— Сударь-с желает-с вызвать меня на дуэль-с?

Как оказалось, коверканье благородной речи, которая вышла из употребления эльфами века три назад — отличная шутка. Коренастая братия снова огласила округу зычным хохотом.

— Мне нужно в Харласк, — как можно спокойнее ответил волшебник.

— Извини,

мест нет.

— А я на своем коне.

— Ну так и поезжай сам!

Вот уж угораздило так угораздило. И почему трактирщик не предупредил, что придется иметь дело с твердолобыми коротышами? Или он посчитал, что гномы разделят любовь местных к перворожденным?

— Я — дипломированный целитель, магистр природной волшбы. Знаком с ветеринарией, умею отыскивать воду в пустыне…

— Парень, — перебил Нинл, — здесь не кадровое агентство. Меня твои регалии не особо интересуют. Будь ты боевым магом — я бы подумал немножко. А так — лишняя обуза нам ни к чему.

— Могу заплатить, — Армагену пришлось пустить в ход последний козырь.

— Чем? — хмыкнул гном. — Золотом, заработанным чужими потом и кровью?

Эльф совсем позабыл, что единственный котируемый источник дохода для карлика — самолично выкопанный самородок. И чем глубже шахта и тверже порода — тем выше ценность находки. Все остальное — помет капиталистических свиней, о который любой честный гном никогда не выпачкается.

— Еще есть что предложить?

Армаген покачал головой. У него уже созрел план, как исправить ситуацию без каких-либо материальных вложений.

Повозки неспешно катились по дороге. Возницы тихо бурчали себе в усы. Целитель спокойно трусил в хвосте каравана, насвистывая веселую мелодию.

Свист бесил коротышей куда больше незваного соседа, чему эльф крайне радовался. Прогнать попутчика караванщики не могли — дорога им все-таки не принадлежала. Естественно, на привале можно не рассчитывать на место у костра, зато какая-никакая защита в пути обеспечена. Атаковать вооруженных ружьями и секирами гномов решится далеко не каждый. В первую очередь из-за ружей — в ближнем бою карлики дерутся чуть лучше гоблинов. Вот если враг окажется камнем или рудной жилой — тогда ему несдобровать. Всаднику же одолеть бородача — что под ноги сплюнуть.

Солнце близилось к зениту. Скоро коротыши остановятся на обед, значит, пора приступать к активным действиям. Едва заметный пасс рукой — и быки замерли как вкопанные. Ни ругань, ни удары плетьми не помогали, что естественно — подобными методами заклинание оцепенения не снять. Данный аспект ветеринарной магии применялся для усмирения взбесившегося скота. Развеять волшбу мог только опытный чародей. Гномы же ее и вовсе не ощущали, потому с трудом удерживались от паники.

— Кажется, бычки захворали, — осклабился Армаген, поравнявшись с головной повозкой.

— Чертовщина какая-то, — возмущался Нинл, безуспешно теребя вожжи.

— Я думаю, это степной столбняк. Редкое и очень опасное заболевание. Если немедленно не принять меры придется топать до форта пешком.

Караванщики опасливо зашептались.

— Ты сможешь вылечить? — неохотно произнес главный гном.

— Не за бесплатно. Сам понимаешь, какие сейчас времена.

— Сколько хочешь?

— Одно место в караване.

— Ах, — Нинл махнул мозолистой рукой. — Черт с тобой. Лечи и присоединяйся.