ароа

Автор неизвестен

После того, как дверь ее комнаты захлопнулась, Клэр выждала десять минут. Все это время девушка лежала неподвижно, едва дыша и притворяясь спящей. Она не хотела сталкиваться с ним, разговаривать и даже видеть его. Несмотря на созданную видимость мирно спящей, в ее голове вертелся целый вихрь вопросов: сколько нужно выждать, чтобы убедиться, что он не вернётся? Может ли он меня увидеть? Наблюдает ли за мной? О, боже! Что же он написал?

В конце концов, любопытство победило. Клэр выбралась из постели и направилась к столу, чтобы прочитать его записку.

Внезапно, вспомнив о камерах и слугах, девушка кинулась к халату, лежащему на полу у кровати, и надела его.

Наконец, подойдя к столу, где он оставил ей послание, Клэр взяла в руки клочок бумаги и замерла. Его записка.

«Я убеждён, что мы держим в руках шедевральное кино. Хотя это и трудно сказать, пока мы внимательно не просмотрим весь отснятый материал. Я уезжаю в среду и планирую вернуться через неделю. Если захочешь посетить Четыре города, Эрик в твоем распоряжении. Надеюсь, что вчерашний ночной просмотр напомнил тебе обо всех моих правилах. Не разочаровывай меня».

Никогда в жизни она не была переполнена такими сильными эмоциями, как в эту самую минуту. Всё её существо заполнила всепоглощающая ненависть, направленная только на одного человека - Энтони Роулингса. Она ненавидела его самого, его садистские замашки и эти мерзкие напоминания. Взяв в руки записку, Клэр скомкала ту и кинула в стену. Сейчас она явно намусорила меньше, чем месяц назад, когда разбила вазу.

Её разум отчаянно пытался стереть увиденные видеозаписи, задвинуть их куда-нибудь подальше, где бы она никогда не смогла на них наткнуться. «Подумай о чём-нибудь другом», - говорила она себе, но это было слишком трудно. Забравшись обратно в постель и взяв в руки подушку, на которой спал Тони, Клэр вдохнула аромат его лосьона после бритья. Другая же, прохладная сторона, пахла свежестью. Осознание того, что его не будет целую неделю, начиная со среды, подарило ей каплю спокойствия. Девушка попыталась сориентироваться. Какой сегодня день? Воскресенье. Тело расслабилось. Сегодня воскресенье, и обычно в этот день он всегда бывает дома… но он уехал. Клэр закрыла глаза, и по ее щекам потекли слезы, капая на подушку. Мгновение спустя девушка унеслась в другую реальность.

– Мисс Клэр? Мисс Клэр, просыпайтесь.

Клэр попыталась вырваться из царства сна и прийти в себя. Услышав голос Кэтрин, она перевернулась и увидела женщину у изголовья кровати.

– Кэтрин, что вы здесь делаете?

– Мисс Клэр, уже час по полудню. Вам нужно вставать и поесть. Вы уже итак пропустили завтрак, а сейчас уже обед. Я беспокоюсь за вас.

Открывать глаза было больно, казалось, что те распухли. Но при этом Клэр не могла не заметить озабоченности на лице Кэтрин и даже услышать её в голосе.

С того времени, как он вышел из комнаты, а она прочитала записку, девушка не прекращала плакать, даже во сне. Тело болело, голова раскалывалась, а сердце разрывалось на части. Никогда она еще не чувствовала себя настолько одинокой и покинутой.

– Спасибо, Кэтрин, за ваше беспокойство. Но, думаю, сегодня я не вылезу из постели. Я неважно себя чувствую.

Эти слова она хотела произнести с уверенностью, но как только они слетели с губ, слёзы полились с новой силой. Они жгли опухшие

глаза. Клэр хотела сосредоточиться на Кэтрин, но её разум, не прекращая, думал о нём и том, что он сделал. Не желая, чтобы Кэтрин видела её в таком состоянии, Клэр отвернулась и уткнулась в подушку, заглушающую слова:

– Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Но Кэтрин не уходила. Вместо этого женщина села в изголовье кровати и в такт всхлипам девушки стала нежно гладить ту по волосам. Не произнося ни слова, Кэтрин успокаивала её до тех пор, пока рыдания не стихли, и Клэр не сделала глубокий вдох.

– Мисс Клэр, вам станет намного легче, если вы примете душ и немного поедите. Пожалуйста, позвольте мне вам помочь.

Забота Кэтрин и её привязанность напоминали Клэр маму и бабушку. Тем не менее, она точно знала, что, окажись они здесь с ней, те бы сказали ей немедленно бежать, а не идти в душ.

Клэр не хотелось есть, ей не хотелось принимать душ или вылезать из постели. Единственное, о чём мечтала девушка – выбраться из этого дома. И в эту самую минуту её не заботило каким способом, на машине или умерев, она просто хотела выбраться. От чувства беспомощности сдавило грудь. Она всячески пыталась пройти это испытание, даже убедила себя в том, что сможет справиться со всем, что он ей уготовил. Но эта новая ситуация стала последней каплей. Он сломал её. С марта она пыталась беречь свою душу, несмотря на то, что у неё отобрали тело. Вчера же он отобрал и её. Девушка развернулась, чтобы посмотреть Кэтрин в глаза.

– Как вы всё это время можете работать на него?

Кэтрин перестала нежно гладить Клэр по волосам и взяла её за руку.

– Мистер Роулингс - очень хороший человек, мисс Клэр. Он, на самом деле, очень хороший.

Покачав головой, девушка снова начала плакать.

– Нет, вовсе нет. Я никогда не встречала более садистского, жестокого и отвратительного человека.

Она закрыла глаза, чувствуя, как они горят от слёз, голова раскалывается, а нос забит. Кэтрин подала Клэр платок.

– Мистер Роулингс прячет свои чувства за определенной манерой поведения. Он сам боится столкнуться со своими эмоциями и прячется за маской злодея. На самом деле, он не такой. Я знаю его уже очень давно.

Сквозь всхлипы Клэр проговорила:

– Кэтрин, я не могу. Я не могу встать. Не могу встретиться со слугами. Они всё знают. Они все видели меня, видели его. Я просто не могу.

– Нет, мисс Клэр. Только у меня есть доступ к просмотру вашей комнаты.

Выдернув ладонь из рук Кэтрин, Клэр отвернулась от неё. Спустя мгновение она ощутила, как женщина прикоснулась к её плечу.

– Я смотрю лишь для того, чтобы знать, когда отправлять слуг, или чтобы проверить, всё ли с вами в порядке.

Клэр по-прежнему не оборачивалась.

– И сейчас я беспокоюсь за вас. Мисс Клэр, пожалуйста, позвольте мне помочь вам. На улице такой замечательный день.

Клэр даже не пошевелилась.

– Где бы вы хотели пообедать: здесь или внизу?

Клэр покачала головой.

– Я не хочу обедать. Спасибо за заботу, но я слишком... слишком… - Она повернулась лицом к Кэтрин.
– Я не знаю, кто я. Я даже уже не осознаю, что я.