Аромат страсти
Шрифт:
– Пожалуйста, попробуй.
– Хью, разве можно быть таким жестоким? Это не для меня. Я поправилась на пять фунтов только глядя на них.
– Я уверен, что пять фунтов тебе нисколько не повредят.
– Хью, какой же ты, однако! Ну, может… нет, не могу. Помнится, Рут Гордон как-то сказала мне, что есть только один способ не растолстеть: не есть ничего из того, что нравится.
– Как это печально. – Официант принес ему очередную стопку перцовки. – Слушай, а ведь раньше ты ела пирожки. Помнишь тот Новый год в Лексингтоне? Лет девять тому назад.
–
– Точно ела. У тебя был повар-китаец. Часа в три ночи ты, кстати, заказала cr^epes [33] . Твои гости уже разошлись, осталось лишь несколько человек. Вон Ли, так, кажется, его звали, принес поднос с копченой свининой и китайскими пирожками.
– Вспомнила, – рассмеялась Бобби. – Он никак не мог понять, что такое cr^epes.
33
блины (фр.).
– А вот свинину коптил превосходно.
– Мы тогда веселились от души, не так ли, Хью? – На мгновение она накрыла его руку своей. – Но с тех пор утекло много воды.
– Ты нисколько не изменилась, Бобби.
– О Хью! – Она зарделась от удовольствия. Подумала: а ведь так оно и есть. Она действительно не изменилась. Если только самую малость. Строгая диета, ежедневные физические упражнения, массаж, акупунктура, кремы и лосьоны со всего земного шара, искусные руки хирурга с Парк-авеню, к помощи которого она прибегла за несколько лет до того, как ей могла потребоваться пластическая операция, пока позволяли остановить время. В этом она убеждалась, каждое утро подходя к зеркалу. Но как долго, думала Бобби, она сможет противостоять старости?
– В Кентукки мы видели тебя довольно редко, – заметила она.
– Пара уик-эндов в год, больше времени я провести там не мог.
– Но это были лучшие уик-энды в году.
Хью поднял стопку. Бобби чокнулась с ним стаканом перье.
– За Кентукки, – предложил тост Хью. – Как там говорят… «Страна быстрых лошадей и прекрасных женщин».
– Мне кажется, в порядке ты напутал, – рассмеялась Бобби. – Хью, помнишь ночное купание на твоей ферме?
– Господи, конечно же… когда ты по ошибке переодевалась в мужской раздевалке и я туда зашел?
– Да, только теперь, после стольких лет я готова сознаться. Я переодевалась там не по ошибке. И хотела, чтобы ты остался.
Брови Хью Маршалла, как она и ожидала, изумленно взлетели вверх.
– Но, Бобби, я и представить себе не мог…
– Да я знаю. Когда я думаю о тех скандалах, которыми славился Кентукки. Наш тоже вышел бы громким, не так ли?
– Говорили бы только о тебе… я особым вниманием не пользовался.
– Вот это ты напрасно. Ты и тогда был видным мужчиной. А теперь стал еще интереснее.
– Ну… может, мне еще раз удастся увидеть, как ты переодеваешься.
Бобби улыбнулась:
– Может,
Таша сидела в кабинете-студии, просматривая эскизы к весенней коллекции, когда Билли Янгблад вернулся домой подвыпивший, что-то напевая себе под нос.
– Вот ты где, моя красавица. – Билли послал Таше воздушный поцелуй, держа курс на громадный бар красного дерева, который он вывез из своего любимого английского паба.
Таша даже не повернула головы.
– Скажи мне правду. Ты ходил на пресс-конференцию Мэтта Филлипса? – Из-за этого они сегодня поссорились. Она идти отказалась и запретила показываться там Билли.
– Разумеется, сладенькая моя. На таких мероприятиях надо бывать. Тим Йетс представил меня этому Шоу, президенту «Келлер парфюмз». Тот крепко набрался и понятия не имел, с кем имеет дело…
– Ты знаешь, я не хотела, чтобы ты там отирался, – оборвала его Таша.
– Дело в том… – Билли плюхнулся на диван. – Дело в том, что я узнал много интересного и полезного.
– Хватит нести чушь! Что ты узнал?
– Прежде всего, они не так уж нас опередили. У них еще нет названия духов. Да и самих духов… как и упаковки. И Шоу сказал мне, что Мэтт Филлипс едва не выпрыгнул из штанов, когда мы первыми объявили о выпуске наших духов…
– Это не «наши», а мои духи!
– Дорогая, прошу тебя, будь объективной. Это наши духи, потому как создаются они на мои деньги. В соответствии с подписанными тобой бумагами ты позволила мне использовать для этих духов твое имя. Согласно тем же бумагам, у тебя нет никаких прав на эти самые духи…
– Что? В бумагах, которые я подписывала, ничего такого не было.
– В бумагах, которые ты подписывала,было. А вот в тех, что ты прочитала до подписания…да, не было. В последний момент я внес кое-какие изменения, чтобы обезопасить себя и свои инвестиции.
Таша, побледнев, подскочила к Янгбладу.
– Ты меня надул! Мерзкий сукин сын…
– Да перестань, овечка моя. Это моиденьги, а в последнее время ты ко мне не очень-то ласкова. Мне просто нужны гарантии, что ты не сбежишь с моими деньгами. Ты же знаешь, что я без ума от тебя, моя милая крошка. – Билли торжествующе улыбнулся. – А теперь… если приступ ярости прошел, почему бы тебе не налить твоему сладенькому Билли стаканчик бурбона?
Ташу трясло от ярости. Она прекрасно знала, что модельер она отличный, а вот в бизнесе ничего не смыслит. Взяв себя в руки, она подошла к бару, налила Билли бурбон. Потом наполнила свой стакан. Билли взял верх в этой партии, но игра еще не закончена, подумала Таша. И она найдет способ поквитаться.
Хью Маршалл завязал галстук. Прежде чем надеть пиджак, подошел к кровати, сел на краешек. Тело Бобби прикрывала лишь тонкая абрикосового цвета простыня, отороченная кружевами. Он пробежался рукой по груди Бобби. Леди Роуэн улыбнулась.