Асфальт
Шрифт:
Особенно Мише запомнился один. Тогда Юля ещё дружила со своим шведским профессором. Она знала, что Эрик, так его звали, должен был быть в Москве к первому апреля. Эрик был мужик не без юмора. Симпатичный мужик. Миша его всегда звал либо «профессор», либо «мистер Содерблём». Его фамилия была Содерблём. Мише он нравился. Отношения Юли с профессором Эриком были трогательные. И он должен был прилететь в Москву накануне первого апреля. Вот Юля и придумала разыграть одного своего старинного знакомого, который когда-то у неё был преподавателем, ещё во время Юлиного студенчества. Потом он стал академиком, но Юля с ним приятельствовала и была накоротке.
И Юля
Первого апреля в одиннадцать утра они позвонили в Академию наук. А они специально остались дома, хотя был рабочий день, но Юля настояла на своём, взяла на работе отгул и остальных заставила. Юля очень волновалась, ходила, потирала руки и курила, как паровоз.
Они позвонили, Эрик говорил по-шведски, а Миша самым солидным голосом, на который только был способен, якобы переводил. В общем, они сообщили академику, что они звонят из Нобелевского комитета, потому что академику присуждена Нобелевская премия. Как академик повёлся на такую явную шутку, было непонятно, но тот сначала не знал, что сказать, спрашивал, не ошибка ли, потом суетливо и взволнованно благодарил. Через десять минут после этого звонка они снова ему позвонили, говорила с ним Вика. Представилась журналисткой, поздравила и попросила дать ей интервью. Сказала, что скоро подъедет снимать академика для выпуска новостей. А ещё через пятнадцать минут, когда академик уже пил шампанское с кем-то и получал поздравления, позвонила сама Юля. Она поздравила его с лауреатством, сказала, что уже слышала по радио о его успехе, а в конце разговора ещё поздравила счастливого академика с первым апреля. Тот потом долго с ней не разговаривал, месяца три. Но потом смог тоже посмеяться.
Юля и Мишу разыгрывала, когда он уже не жил на Кутузовском. И хоть он думал, что его разыграть невозможно и что он первого апреля готов и начеку, но всё же ей удалось пару раз здорово его разыграть. Два с половиной года назад он по Юлиной милости поехал встречаться со студентами своего родного транспортного института, которые якобы пригласили его выступить перед ними с открытой лекцией о дорожных знаках. Он приехал. Его никто не встретил, хотя ему обещали. А в то время, когда должна была начаться подготовленная Мишей лекция, позвонила ликующая Юля и поздравила его с первым апреля.
Миша обожал эти Юлины затеи и любил в них участвовать. Каждый год собирался разыграть саму Юлю, да так ничего забавного и не придумал. Или затягивал с замыслом и вспоминал про первое апреля слишком поздно, или ленился, или не хватало пороху. Юля мечтала, чтобы её кто-нибудь разыграл, но этого так и не случилось.
«Эх! Сейчас самое лучшее было бы взять коньяку, да и завалиться к Юле всей компанией, – подумалось Мише, когда шёл к машине. – Но то, что ты сотворила, – это твой самый неудачный розыгрыш, Юленька. Совсем плохой. Так людей не разыгрывают…» – проскочило в Мишином пьяном мозгу. Но он поспешил посмотреть на шагающего рядом с ним безмолвного, напряжённого, глядящего себе под ноги Сергея и улыбнулся.
Сергей привёл своего водителя. Его водителя Стёпа и Миша знали. Сергей его звал только по фамилии. Ему нравилось, что у его водителя фамилия Бйбик. Сергей гордился водителем с такой фамилией и при случае всегда его демонстрировал и сообщал его фамилию. Имени водителя Миша не знал. Бйбик и всё. Миша даже думал,
А мужик Бйбик был молчаливый, коренастый, совершенно лысый и бывший водитель «скорой помощи». То есть водил машину отлично, знал Москву идеально, и нервов у него, казалось, нет вовсе.
Они шли все вместе к Мишиной машине.
– Миша, дай мне Сонин телефон, – тихим голосом попросил Сергей на ходу.
– Зачем тебе? – так же тихо сказал Миша.
– Самое время позвонить ей и побеспокоиться, как она едет.
– Не могу, Серёга. Только с её разрешения.
– Ну ты чего творишь? – всерьёз возмутился Сергей. – Дай телефон.
– Не дам. Не проси. Только хуже сделаешь. Не будь дураком, не спеши.
– А чего делать-то?
– Всё придумаем, – спокойно сказал Миша. – Завтра. А ещё лучше послезавтра.
– Я не доживу, – серьёзно сказал Сергей. – Давай с твоего позвоним. А то мы так расстались, я ничего понять не могу.
– И не поймёшь! – сказал Миша, едва сдерживая радость. Его ужасно радовало и веселило то, что происходило с Сергеем у него на глазах. – А зачем звонить? Что скажем?
– Ты позвони, а я скажу.
– Ну нет. Я тебе не враг. Терпи, брат.
– Тогда просто позвони и спроси, как она едет. Мол, мы волнуемся.
– Хорошо. Но тебе телефон не дам, даже не проси. И я отойду в сторону и поговорю.
Они дошли до машины. Миша дал Бйбику ключи, тот открыл машину, сел и стал устраиваться, подгоняя под себя сидение. Стёпа сказал, что он толстый и сядет впереди. Сергей топтался рядом с Мишей.
– Ну давай, звони ей, при них не надо, – совсем как юный старшеклассник, сказал Сергей. – И скажи что-нибудь про меня. Попробуй спросить, как она…
– Успокойся, Серёжа, – покровительственно усмехнулся Миша, – я знаю, как и что говорить. Тут надо аккуратно.
Он отошёл в сторону. Сергей остался стоять. Мишина машина стояла на углу бульвара и какого-то переулка. Миша набрал Соню и в ожидании ответа сделал несколько шагов вглубь переулка. Там дальше, метрах в пятидесяти от бульвара, переулок раздваивался, и перед направлением, которое уходило правее, стоял знак «кирпич». Знак стоял, слегка наклонённый. Железная его нога была погнута. «Вот какие-то пьяные козлы погнули, всю красоту испортили. Так и будет стоять, пока не доломают», – почему-то подумал Миша. Но тут ответила Соня.
– Алле! – услышал Миша. – Что случилось, Мишенька?
– Ничего. Просто мы беспокоимся, как ты там едешь.
– Очень мило с вашей стороны. Уже подъезжаю. Всё хорошо… Это Сергей тебя попросил позвонить?
– Не скажу.
– И не говори. Только телефон ему мой не вздумай дать. Он просил меня. Я не дала. Тебя не просил?
– Не скажу ничего. Ты его не мучай, ладно? – сказал Миша, едва сдерживая смех.
– Ой! Ой! Кого я когда мучила?… Как вы все мужики боитесь помучиться. Всё, Миша. Скажи ему, что доехала я нормально. Спокойной ночи. Не переборщите сегодня… А что, он совсем не выпивает? Он не зануда?
– Не скажу… пока, радость моя! Целую.
– Ну целую… – и Соня отключилась.
Миша бросил ещё один взгляд на печально согнутый знак и пошёл обратно к машине.
– Ну? – нетерпеливо спросил Сергей.
– Она доехала нормально, – специально медленно ответил Миша, – всё очень хорошо. Говорили мы недолго, но говорили только про тебя.
– Ой, не ври, Миша. Не люблю я тебя пьяного и многозначительного. Ну правда?!
– Правда! Только про тебя. Она сразу поняла, чья идея ей позвонить. Спросила, не зануда ли ты?