Асфодель
Шрифт:
– А Октябрина Кузьминична где? – вспомнила Хомка, когда они уже уселись пить чай. – Пригласите, может быть? – соседка Марии Тихоновны была нелюдимой и неприветливой, но старушки всё-таки иногда заходили друг к другу.
– В город пошла, – Мария Тихоновна неодобрительно покачала головой. – До села четыре километра да потом на автобусе час трястись, а у самой – в чём только душа держится! Помрёт Октябрина – так и я не заживусь, одна-то!
– А Демидыч как же?
– Да что Демидыч? Чужой он, как пришёл, так и уйдёт, а Октябрину я, почитай, с детства знаю. Суровая
– Что за Янка? Внучка ей, что ли? – девушка напряжённо подобралась, почувствовав неслучайность появления «чужой девки» на своём горизонте.
– Да не внучка! Полюбовницы Игоря, сына её, дочка, не пойми от кого. Полста лет мужику было, а туда же – к молодухе ушёл, даже с девкой взял! Кобели они все, мужики-то! Ты уж следи Ваньку своего, раз под венец пошла, – разошлась старушка, кивнув на обручальное кольцо Хомки.
– Так Игорь же умер, вы говорили как-то? – поспешно перебила та, не желая ни обсуждать своё мнимое замужество, ни перемывать кости Ивану.
– На машине с Ленкой своей разбился, два года назад, – подтвердила Мария Тихоновна. – Так и попала Янка в приют – никого у девки не оказалось! Октябрина только вот на свиданки ходить стала.
– А большая девочка-то?
– Шесть ей, что ли, – старушка ненадолго задумалась. – Тамарочка, а может, вы возьмёте? Худенькая ты, не надо тебе рожать, а как же без детишек? Вот и будет дочка вам.
«Действительно, как же без воспитанницы?» – подумала ошеломлённая неожиданным предложением Хомка. – «И так стыдно, что побоялась летом взять Динару в ученицы! Хотя, может, оно и правильно было тогда? Для меня и сейчас-то это будет просто подвигом! Но я совершу этот подвиг», – решилась она. – «От таких даров судьбы феи не отказываются».
* * *
Егор Демидович налил по второй:
– А давайте – за наших ангелов! Таких, как Тамара. Эх, Ваня, повезло тебе – не просто ангел, а любимый ангел! Матвей, а ты что скис? Всё по Алке своей сохнешь, что ли?
– Да что Алка? – парень лихорадочно выхлебал водку и даже не стал закусывать. – Вернусь я к ней, если менты не накроют. Любит она меня, хоть и психанутая! Ангелы, говоришь? Был у меня ангел… – он потянулся к бутылке.
– Матвей, не части! – Егор Демидович быстро отставил водку на край стола. – Нельзя нашему брату напиваться, а ты ещё и в розыске! Вот накроют щас прям – как убегать будешь бухой?
– А что случилось? – торопливо спросил Иван, чтобы отвлечь Матвея от острого желания. – Другого полюбила?
– Тогда бы это был уже не мой ангел, – буркнул парень. – И я хоть знал бы, что она жива. Изгнали её ч-черти наши деревенские! Уехала непонятно куда и не сказала никому.
– А ты что, в армии был?
– В стакане я был! – Матвей, заскрежетав зубами, решительно схватил бутылку и разлил остаток на троих. – Ну она и подумала небось, что я тоже её бросил.
– Так выходит, в натуре бросил, – укоризненно заметил
– Демидыч, не трави душу! Ну виноват я, виноват! Вместе надо было валить, а я… – парень тоскливо махнул рукой и вдруг выпрямился, злорадно оскалившись. – Выпьем, чтобы черти отправлялись к чертям!
– Ты что, именно из-за этого экзорцизма в бегах? – догадался маг Воздуха. – В смысле, чёрта обратно в ад спихнул?
– Чертовку, – усмехнулся Матвей. – Вообще-то у нас всё село чертями оказалось, но что я, фашист – сёла жечь? Прибил только главную гадину, и то сразу когти рвать пришлось!
– Что они натворили-то, черти эти?
– Не хочу говорить, – парень опасался, что сотрапезники, особенно полузнакомый Иван, тоже могут примкнуть к «чертям». – Но Наталка ни в чём не виновата!
– Наталка она была, значит? – Егор Демидович тяжело вздохнул, похоже, поняв что-то для себя, но вслух он ничего не сказал. – Жива хоть, не знаешь?
– Откуда? Я же не то что наше село – всю область десятой дорогой всегда обходил с тех пор. На Украине несколько лет прятался, только два года назад рискнул в Россию вернуться. С Алкой вот сошёлся, так опять сам всё испортил! Выпил с тоски и нечаянно «Наталкой» её назвал.
– Да-а… – протянул Иван, доставая вторую бутылку. – Вот такого женщины точно не прощают.
– Алка, наверное, простит, – Матвей, немного отмякнув, даже начал улыбаться. – Сказала только, чтобы пожил у Демидыча до января, прикинь? Не во мне, значит, дело! Сдаётся мне, у неё сильно болит что-то – дёрганая какая-то стала и ходить начала вся закутанная.
– Знаешь, а давай – за вас с Алкой! – предложил Егор Демидович. – Жопой чую – сойдётесь ещё.
«Сойдутся», – маг Воздуха тоже мысленно кивнул. – «И надо бы поближе познакомиться с этой Аллой – такое впечатление, что и они с Матвеем в нашем деле появились не случайно».
* * *
– Проходите уж, раз пришли, – нелюбезно бросила Евгения Васильевна. – Дожили – с родной матерью и то через адвоката!
– В данном случае это наилучшее решение, – заверил Пекарчик. – С самим Дмитрием разговор у вас получился бы излишне эмоциональным.
– Да уж, я бы ему задала! – вспылила женщина. – Две недели уже дома не появляется – ну куда это годится? В школу-то ходит хоть? Он мне говорил, что ходит, но я ему не верю.
– В школу ходит, и вообще учится очень старательно, – успокоил её адвокат. – И на работу устроился.
– Как на работу?! Он же не хотел работать!
– Не «вообще не хотел работать», а «его не устраивали условия работы на ферме у ваших родителей», – Пекарчик достал из папки несколько листов. – Ознакомьтесь, пожалуйста, это копия трудового договора.
– Ну и зачем вы мне это показываете? – Евгения Васильевна всё же пробежала глазами договор. – Всё равно я его забираю из экстерната! Отец сказал, чтобы Дима в школу у него в селе переводился.
– А вы-то сами как считаете? Может быть, пусть лучше доучится в Москве? Ему же только полгода осталось.