Асфодель
Шрифт:
– Я – Пробуждающая, – отвечает Кристина, надевая на палец будущей Безымянной сестры своё кольцо с ярким солнечным цитрином.
* * *
Небольшой подземный грот не имел выходов, поэтому даже с восстановлением портала переход с Рласитта на Сенаорн открылся бы только для Лесных Сестёр и Стихиалей. Портал, тем самым, должен был заменить так и не открывшийся путь между мирами, но сначала его надлежало активировать, и сестра Мгалатт, присев на корточки перед Полиной, терпеливо объясняла ей, что требуется сделать.
– Видишь эти камни? – Мгалатт показала девочке четыре туманных тёмно-синих камня, вделанных в стену грота. –
– Она на ключ закрыта… – обиженно скуксилась Полина. – С краешка только открывается немного.
– Покажи, с какого краешка? – подключилась Ната.
– С верхнего, – девочка показала на правый верхний угол воображаемой двери.
– Может быть, магии не хватает? – догадалась Маша. – У Полинки только два эмпеана – на шее и на правой руке, а в портале-то – четыре камня!
– Подождите здесь, я спрошу у Хсе-Даань, – Ната исчезла, но очень быстро вернулась. – Да, похоже, так, – подтвердила она. – Опытные маги могут открывать порталы и одним кольцом, но Полинке пока действительно нужны ещё два камня. Полюшко-поле, ты хочешь стать настоящей волшебницей? Как Машенька?
– Хочу! – обрадовалась девочка.
– Нужно посященние в маги? – поняла Мгалатт. – Тогда я ещё подожду. А регалии для Полины готовы уже?
– Да, готовы, но платье нужно и всё такое, – засуетилась Первая сестра. – Прости, надо было заранее приготовить.
– Ничего страшного, – рласиттская фея подмигивающе улыбнулась Полине. – Надо же, портальщицей будешь! Редчайший дар! Я так ни с одним портальщиком лично и не познакомилась, только в книгах читала.
– Мы быстро! – Ната торопливо схватила девочек за руки, перенося их в межмировую обитель. – Машенька, позвони, пожалуйста, всем Спутникам, чтобы были, а я за платьем!
* * *
«Быстро», конечно же, не получилось – при наличии нескольких маленьких детей, которым позволялось быть именно детьми, а не заготовками для элиты и не послушниками монастыря очередного «изма», «быстро» можно было разве что перемазаться разноцветными ягодами, что Полина с Ниной и проделали с полным удовольствием. Вина в этом полностью лежала на Никите – вместо того, чтобы взять племянницу на короткий поводок, он обеспечил сохранность её парадного платья неположенным образом, по-простому прихватив его с собой в пакете. К тому времени, когда Маше всё-таки удалось кое-как отмыть девочек, расшалилась уже Белка, затеявшая игру в догонялки с Антоном и Вадимом, наконец-то превратившимся из забитого зверька в нормального семилетнего мальчишку, и в завершение начала хныкать любопытная Лань, от которой Ната еле успела спасти предназначавшиеся Полине кольцо и кулон с бенитоитами. Настроение, тем не менее, у всех было приподнятым, поскольку наблюдавшая вышеописанную возню Безымянная сестра заметно повеселела.
– Ну зачем было так спешить? – рассмеялась Мгалатт, когда перед ней снова появились запыхавшаяся Ната со слегка растрёпанной Полиной в новом шёлковом платье и с ними – молчаливо улыбающаяся Безымянная сестра. – Что я, детей не знаю, тем более девочек? Сама такой была, – она ласково улыбнулась Полине, но та лишь удивлённо посмотрела на рласиттскую фею.
– Чёрт! – спохватилась Ната, сообразив, что второпях забыла взять для девочки второй амулет перевода. – Мгалатт, извини, мне придётся переводить. Полюшко-поле, давай попробуем ещё раз? Слегка расставь руки и сделай ими движение, как будто к себе что-то тянешь… Получилось! – победно воскликнула она, увидев, что
– Первый раз такое вижу… – восхищённо выдохнула Мгалатт. – Стойте! Я сама проверю, куда он ведёт, – фея, поспешно положив на пол грота одно из своих колец, шагнула в портал и почти сразу вышла обратно:
– Там Сенаорн! Мы связали все миры Пути! – она торжествующе вскинула руки, чуть не зацепив по носу появившуюся из портала вслед за ней Аню.
– Анка? – удивилась Первая сестра. – Ты-то что на Сенаорне делаешь?
– Цветы сажаю, – прыснула девушка. – Всю ночь выкапывали с Ромой и Несси.
– Асфодели, я так понимаю? – Ната принялась неудержимо хохотать. – Бедная Греция…
– Да мы отовсюду понемногу брали, они не только в Греции растут, – объяснила Аня. – Пойдём покажу, – она нетерпеливо потянула Безымянную сестру за руку.
* * *
«Под белой-белой скалой – лужок с белыми-белыми цветами, и на нём стоит девочка в белом-белом платье», – вспомнилось Кристине. Скала действительно была белой, с нарядными вкраплениями слюды, лишь сбоку нарушаясь тёмным провалом пещеры, в глубине которой мерцал портал. Белыми были и асфодели, и даже бледно-зелёное, какое-то призрачное, платье Безымянной сестры не особенно выбивалось из этой белизны. Всё яркое – несколько женщин в зелёном и маленькая девочка в тёмно-сиреневом – осталось слегка сбоку.
– Спасибо вам! И тебе, и Полине, – незаметно подошла Хсе-Даань. – Прости, Лариса рассказала мне твою историю. Все ваши мечты, и страдания, и страхи, и усилия – всё было не зря. Вы вернули Сенаорну Первую ученицу!
– Спасибо… – тихим эхом отозвалась Безымянная сестра.
«Захотела девочка Крися волшебницей стать. И стала!» – Спутница еле удерживалась от нервного смеха. – «А ещё я белое-белое платье хочу, вот! Не статус замужней дамы – смешно магам играть в эти обезьяньи статусы, Артур абсолютно прав, – а именно сва-адьбу… Завтра же! Тьфу ты, завтра свадьба у Лейлы с Никитой! А что, если… Мы, в конце концов, маги или кто?»
* * *
– Не поеду, – отрезал Дмитрий, продолжая набрасывать на нотной бумаге захватившую его мелодию – будоражащую и протестную, мелодию восстания.
– Поедешь, – спокойно отмахнулась Евгения Васильевна. – Иначе есть будет нечего.
– Я, между прочим, пенсию за отца получаю, только ты её своей мамаше сливаешь! – парень давно уже ненавидел свою мать за отнятую мечту и больше подчиняться не собирался. – И скрипку мою верни, не ты её покупала!
– Дима, ну как же ты не понимаешь – нет у нас возможности тебя на музыканта выучить! – Евгения Васильевна начала жалобно плакать. – Аришку лечить надо…
– Это ты её, что ли, лечишь? – Дмитрий насмешливо огрызнулся и снова схватил ручку – восстание музыканта требовало именно музыки. – Это бабушка всем занимается, а ты только пенсию Аришкину прожираешь!
– Ах ты дрянь такая! – Евгения Васильевна рванулась отобрать у сына ноты, но тот успел отдёрнуть руку с зажатой в ней бумагой. – Да как тебе не совестно такие слова матери говорить! В вас же вкладываюсь!
– «В нас»? – передразнил парень. – Ты не «в нас вкладываешься» – ты меня «вкладываешь»! В рабство продала своей мамаше! И как, не совестно? – по законам жанра дальше должна была последовать оплеуха, и она действительно состоялась, причём в двух экземплярах, потому что Дмитрий тоже не остался в долгу.