Асфодель
Шрифт:
– Ты ударил мать… – женщина, отпрянув, на мгновение застыла.
– «Мать»? Работорговка ты, а не мать! Ну давай, казни восставшего раба – за то, что хозяйке сдачи дал! Своим тупым скотам звонить будешь? Передай тогда, что пусть только тронут – красного петуха им пущу! – Дмитрий выскочил на лестницу, будучи уже физически не в состоянии находиться рядом с растоптавшей его мечту женщиной.
«Не сама, конечно, у меня всё украла – пустила в мою жизнь свою мамашу-воровку, но это одно и то же», – думал он, перебегая в соседний подъезд, где жил его приятель – тоже музыкант. – «Сначала мелодию
– Не пускайте его! – кричала в это время по телефону Евгения Васильевна, всё же поопасившись сразу звонить своей матери – влетело бы после этого не только сыну, но и в первую очередь ей самой, допустившей столь злостное неповиновение. – Его мои родители ждут, дел в хозяйстве куча! – она знала, что бабушка приятеля встанет на сторону «бедной мамы больной девочки» и сразу притащит непокорного сына обратно. – Он даже ударил меня, представляете? Не хочет работать… – рыдания в трубку были «идентичны натуральным», и подавление восстания ожидалось уже вскорости, как обычно и бывает с восстаниями бесправной воздушной юности против крепко вкопанных в землю куркулей.
Но – не в этот раз.
Ибо иногда юной мятежницей становится и сама стихия Земли.
* * *
«Опоздала!» – охнула Инесса, завидев вдалеке юношу в сваливающихся тапочках, который как раз заполошно выбежал из подъезда и побежал к другому. – «Гроза уже разразилась».
«Так по-женски – и так глупо!» – злилась она на себя, ускорив шаг, насколько позволяли не слишком-то привычные для неё каблуки. – «Чуть ли не час наряжалась – хотела впечатление произвести, тогда как его поддержать надо было, а не впечатлять! Да он сейчас даже заговорить постесняется с такой девочкой-картинкой! Тем более что выгляжу я в этом наряде никак не на неполные шестнадцать лет, а парни обычно хотят быть старше своих девушек», – Инесса, конечно, поторопилась с воображением себя «его девушкой», однако была очень даже не против того.
Район пятиэтажек был небогатым, и иные встречные женщины, особенно «колясованные», бросали завистливые взгляды на её светлое кашемировое пальто и осенние сапожки на шпильке, но нервничавшая девушка не замечала этих взглядов – она же, в самом деле, не старалась, чтобы ей завидовали, а просто нарядилась на первое свидание! Оставалось лишь последнее препятствие – код в подъезде, которого Инесса не знала, а оказываться по другую сторону закрытой двери Лесные Сёстры не могли, если только не бывали там раньше. Впрочем, всё когда-нибудь кончается, и через две очень длинные и очень нервные минуты какой-то выходивший из подъезда старичок галантно распахнул перед ней дверь.
– Спасибо! – каблучки торопливо застучали вверх, и на четвёртом этаже девушка обнаружила Дмитрия, который, усевшись прямо на лестницу, яростно набрасывал ноты, даже не подняв головы на её шаги.
«Как женщина я просто обязана приревновать его к музыке и возмутиться – а почему это он даже не посмотрел на меня?» – рассмеялась про себя Инесса. – «Но как фея я должна как минимум не мешать композитору», – она притихла, любуясь вдохновенным юношей, и не успела спрятать слишком уж откровенный
– П-привет, – юноша густо покраснел и спешно поднялся на ноги.
– Привет, – Инесса смущённо отвела глаза. – Я как раз к тебе хотела зайти.
– Ко мне? – Дмитрий, понятно, не особо разбирался в женских нарядах, однако сразу оценил непривычно приподнятую красивость девушки и понял, для кого она так старалась. – Но я… то есть у меня…
«Что же я несу!» – с ужасом спохватился он. – «Сейчас ведь Инесса так поймёт, что у меня другая девушка! А на самом-то деле мне нравится именно она».
– Тогда ко мне? – улыбнулась Инесса, беря его за руку. – Только не смущайся и не удивляйся!
* * *
– Несси, ты, похоже, переборщила с нарядом, – рассмеялась Ната. – Переоденься, что ли, в домашнее?
– Угу, – смущённо кивнула Инесса. – Дима, я сейчас! Поговори пока с нашими, хорошо?
– Итак, Дмитрий, – энергично вступила Ледяная Дева. – Прошу прощения, что мы не занялись вашей бедой раньше – мы просто не знали. Да, я тоже фея, но в данном случае выступаю исключительно как меценат.
– Поздно уже, – безнадёжно выдохнул парень.
– С чего вдруг? «Поздно» – это если бы ты опустил руки и решил забросить музыку. Но ведь ты, наоборот, даже сам начал её писать! Скрипка, кстати, уже есть – надо только отреставрировать и настроить. Если, конечно, это твоя скрипка.
– Вы выкупили мою скрипку? – Дмитрий обрадованно вскинулся, не сразу поняв, что имела в виду Алина. – А можно посмотреть?
– «Твоя» – не в смысле имущества, а в смысле магии, – улыбнулся Страж Вихрей. – Скрипка – она же как волшебная палочка, у неё должна быть взаимная любовь с музыкантом.
– Да какая теперь любовь… – парень снова скис, сообразив, что сыграет мелодию своего восстания ещё не скоро, если вообще сыграет. – Руки не те стали, я всё лето в земле возился.
– Но ведь ты уже восстал, правильно? Не будешь больше такой работой заниматься?
– Не буду! – яростно оскалился Дмитрий. – Пусть лучше сразу убьют, чем всю жизнь сдыхать от тоски и ещё прибыль им приносить!
– Что, всё так плохо? – грустно сникла вернувшаяся Инесса. – На Земле же вроде нет рабства?
– Есть, куда оно денется? – усмехнулся Артур. – Просто называется иносказательно, ибо nominibus mollire licet mala 7 . «Призыв в армию», например, или, как в данном случае, «трудовое воспитание в семье». Другое дело, что рабский статус у нас не пожизненный. Димус, всё ведь упирается в деньги, так? Тебе нужно на следующий год поступить в консерваторию и продержаться до восемнадцати лет? Это не проблема.
– А жить где? – буркнул немного успокоившийся парень. – Дома не получится – опять скрипку отберут, силком в колхоз уволокут да ещё побьют за сегодняшнее.
7
«Зло подобает приукрашивать словами» (лат.)