Ашер 3
Шрифт:
— Ни слова больше! — перебил ее. Бёрнс — это последнее, о чем мне хотелось вспоминать или думать. — Шелли, милая, а где тут лежит твоя расческа?
— Вон там, на туалетном столике, — она указала пальчиком на обычный женский столик с зеркалом и мягким пуфиком. Один в один как я видел в кино и сериалах. Вот на нём и лежала даже на вид тяжелая серебряная расчёска с красивыми узорами на фигурной ручке.
— Подвинешься немного вперед? — попросил ее, когда вернулся с расчёской, чтобы присесть на диванчике позади супруги. Она устроилась между моих ног, и я начал аккуратно проводить расческой по её шелковистым, длинным волосам
Шелли несколько раз дёргалась, когда зубчики расчёски цеплялись за спутанные волосы, но стоило мне разобраться с самыми проблемными местами, супруга расслабилась, вздохнула и прикрыла глаза. Наслаждаясь каждой секундой.
Никогда не думал, что такое простое действие, напрямую никак не связанное с сексом и прелюдией, может выглядеть так эротично, но Шелли водила руками по моим бёдрам, в ритм моим движениям. И это медленно распаляло во мне огонь желания.
От ее волос исходил сладкий аромат. Расчёсывания золотистых волос для меня было очень похоже на медитацию. Я наслаждался своей супругой, распутывал её шелковистые пряди и когда они сильно спутывались, старался расчесывать аккуратно, придерживал руками пряди, чтобы не сделать ей больно.
— На чем мы остановились? Продолжай, мне очень интересно — прошептал ей на ушко. Шелли задрожала, а по её шее побежали мурашки.
— При рождении Богиня Солнца дает благословение крыльями только женщинам. Легенды гласят, что раньше женщины острова Сканно были свирепыми небесными воительницами, которые помогали Ашерам бороться с Демонами, — продолжала Шелли. — Сейчас же рождение девочки с крыльями — это, скорее символ статусности. Из-за того, что это большая редкость. В случае с Энни Глас вся ее семья будет обеспечена Ашером, которому они продадут ее, когда она будет готова к замужеству.
— Они согласятся продать собственную дочь? — на мгновение моя рука с расчёской замерла в воздухе. — Это звучит как-то дико.
— О, на самом деле все не так страшно, — Шелли обернулась, чтобы взглянуть на меня. — Для Ашеров это высокая честь, когда к ним обращается семья юной избранницы.
— Подожди, как это? Семья обращается к Ашеру? И это честь для него? Я думал, все на архипелаге принадлежит Ашерам, в том числе и… жители, — мне все еще сложно было говорить о людях, тем более о детях, как о вещах. В России полторы сотни лет назад отменили крепостное право и люди получили свободу. А здесь, местные жители были практически крепостными и для них это было вполне нормально. — Но ведь Ашер и так владеет всеми этими людьми, зачем ему разрешение обычной семьи на замужество с их дочерью? Кажется я опять чего-то не понимаю. Ашер ведь может просто прийти и забрать себе невесту или наложницу. Какую захочет.
— Макс, мы же с тобой говорим о священном и редчайшем благословении Богини Солнца, — терпеливо объясняла Шелли с благоговением в голосе. — Даже самый жадный и беспринципный Ашер не осмелится пойти против семьи, которая была одарена высшими силами. Если ты беспокоишься об Энни, то зря. Ашер Роджер — благородный человек, он очень хорошо относится к Браунам. Когда Энни будет готова потерять свои крылья, он поможет подобрать для нее достойного мужа, а, может быть, даже сам женится на ней.
— Но я встречал Роджера, — вспомнил человека, с которым познакомился на приеме в честь моей победы в Александрийских скачках. Он же уже взрослый мужик, а Энни совсем ещё маленькая
— Да, но Энни не всегда будет малышкой, — резонно заметила Шелли.
Парировать её слова мне было нечем. Это было правдой, поэтому просто продолжил причесывать жену, параллельно размышляя и укладывая в голове новую информацию. Мне всегда требовалось немного времени, чтобы принять очередной культурный вызов местного мира и попробовать уложить в голове новые факты. До морали и этических норм Земли этому миру ещё далеко.
Чем больше размышлял об этом мире, тем лучше понимал, что нет ничего необычного в таких браках. Договорные браки, для многих стран до сих пор остаются нормальными. Да и продажа дочери в другую семью. Даже у нас до сих пор сохранилась традиция «Выкупа за невесту». Пусть сейчас она больше напоминают шутку, но лет сто назад или чуть больше была обычным делом.
Я бы уже расслабился и забыл, о чем говорила Шелли и мы закрыли с ней эту тему, если бы не одна маленькая деталь, что засела у меня в голове и не давала покоя.
— А что ты имела ввиду, говоря, что Энни должна быть готова потерять свои крылья? Это естественный процесс? Птенцы сбрасывают их, как олени свои рога? Чтобы вырастить новые? — пригладил ее волосы и отложил щетку.
— Нет, птенцы… они теряют крылья не по собственной воле, — сказав это, она напрягла спину и, поежившись, повела лопатками. — Когда юный птенец достигает совершеннолетия, ему предстоит пройти церемонию, во время которой у него удаляют крылья.
— Отрезают? — этот разговор шокировал меня все больше и больше, я уже и не рад был, что полез в такие дебри местных традиций. — Зачем? Это же какая-то дикость! Палец поранишь, — больно. А здесь целые крылья. Это даже звучит больно.
— Это не так страшно, как кажется на первый взгляд, но понимаю, что для Странника этот обычай может показаться жестоким, — поспешила защитить традиции своего народа Шелли.
— Да это же просто бессмысленное увечье…
— Это не бессмысленно, Макс… Когда птенец теряет крылья, у него появляется надежда иметь детей, — сказала она, опустив глаза, а потом вообще отвела их в сторону, старательно избегая встречи наших взглядов. К ней возвращалась тревога и нерешительность.
— Шелли, — я положил руку ей на плечо, чтобы немного снять нависшее напряжение, что вновь возникло между нами, но прикосновение сделало только хуже. Шелли сильно вздрогнула и дернулось, будто ее кожу прижгли раскаленным железом. — Милая?
— Прости, прости, мне очень жаль… — она задрожала всем телом. — П-просто дай мне пару минут прийти в себя.
Кивнув, сложил руки на коленях, чтобы не напрягать ее, и спокойно ждал, пока она придет в себя.
Наконец, несколько раз глубоко вздохнув, Шелли повернулась ко мне боком, свесив свои ножки с дивана, и прижалась к моей груди, устроив голову на плече.
— Можно тебя обнять? — спросил, потому что после такой бурной реакции даже дышать на нее боялся. Не девушка, а минное поле скрытых эмоций по центру которого стоит занавешенная тканью огромная бомба, а я, — сапёр, что рискуя жизнью пытается до неё добраться и обезвредить.
— Да, пожалуйста. Я очень хочу этого, — прошептала она, и я с огромным облегчением бережно обнял ее руками так, чтобы она могла чувствовать себя в безопасности, под моей защитой, но при этом понимала, что в любой момент может освободиться.