Ашер 3
Шрифт:
— Заждалась, — она улыбнулась. Голос Шелли стал немного уставшим, но выглядела она счастливой и удовлетворенной.
— А вот и я, — улыбнулся ей в ответ. Лег рядом с ней на бок и сложенной вдвое салфеткой протер ее кожу, смывая подсохший любовный сок и свою сперму.
Потом сел и усадил ее спиной к себе, начал расчесывать растрепанные волосы. Это прямо какой-то релакс, сродни медитации у китайских культиваторов.
— О чем думаешь? — спросила Шелли немного погодя.
— У меня в голове сейчас такая пустота, — признался, проводя жесткой щетиной по её
— Какая? —сонно поинтересовалась Шелли. Она обернулась, едва приоткрыв один глаз, чтобы понять, о чем говорю. — А, это… Мама специально заказала эту расческу, когда я была совсем маленькой. Я родилась с длинными перьями, а они требуют особого ухода.
— Как этим пользоваться? — спросил, протянув ей эту приблуду для демонстрации.
— Вот, смотри, — Шелли развернулась ко мне, отделила золотистое перо от копны волос и перекинула его вперед, так, что оно повисло перед ее лицом. В некоторых местах оно слиплось от пота и в целом выглядело потрепанным, что не было неожиданностью, учитывая нашу возню в постели. Продев перо в петлю, она подняла ее к самому основанию и потянула за хвостик, отчего края отверстия соединились, образовав невидимую глазу щель, и потянула вниз. Что-то такое мы делали на уроках труда в начальной школе. Резали бумагу на полоски и проводили по ним лезвием ножниц, чтобы получились причудливые завитки.
Однако вопреки всем законам физики длинное перо Шелли не превратилось в спираль, а только разгладилось и распушилось, снова засияв золотистым блеском.
— Можно мне попробовать? — спросил у неё завороженно смотря на всю эту процедуру. До чего техника дошла.
— Конечно! Но, пожалуйста, будь осторожен, перья могут быть… намного чувствительнее, чем волосы, — предупредила она и протянула мне расческу.
— Понял, — бережно взял самое длинное перо, вставил его в петлю, затянул и прочесал двусторонним гребнем от корня до самого кончика.
— Ооооо, — Шелли вздрогнула всем телом и зашипела сквозь зубы, когда я снова проделал то же самое уже с другим пером.
— Извини, тебе больно? — остановился и заглянул ей в лицо.
— Нет, совсем наоборот… приятно, — пискнула она, отводя взгляд, и по густому румянцу, залившему щеки, шею и грудь, понял, что она имела в виду, говоря о чувствительности.
— Вот это да! И почему тогда я должен быть осторожен? — шепотом спросил, пощекотав дыханием кожу за её ушком, и притянул за талию жену к себе. — Мне нравится, делать тебе приятно.
— И слышать от тебя такие слова тоже безумно приятно, — прощебетала она в ответ и, откинув голову назад, отклонила ее в сторону, привлекая моё внимание к своей изящной шее.
— Шелли, ты как самый аппетитный, сладкий, шоколадный торт, который я с удовольствием съел. Прикусив кожу над колотящейся на шее венкой, услышал в награду её сладкий стон.
Но второй раунд у нас так и
— Пресвятое Солнце! — воскликнула она, зажмурившись и спрятав полыхающее лицо в ладонях.
— Это был твой живот? — хохотнул и пощекотал ее бока кончиками пальцев.
— Прошло очень много времени с тех пор, как мы ели в последний раз, — уворачиваясь от моих рук, начала оправдываться она, но я крепко держал ее и, воспользовавшись удобным моментом, опрокинул на спину и навис сверху, продолжая щекотать и любоваться её реакцией. Она так хохотала, что от неловкости не осталось и следа. — И не так давно мы потратили много энергии.
— Ты права, — согласно кивнул, чмокнув ее в медовые губы. — Думаю, я знаю хорошее лекарство от этого недуга.
— Ооо, так, значит, ты ещё и лекарь? — Шелли уклонилась от следующего поцелуя, чтобы подразнить меня. — Тогда скажи, отчего же я страдаю?
— Тебя беспокоит страшный приступ жажды и голода после отличного секса, — поставил ей диагноз с самым серьезным видом, на который только был способен.
— О, мой недуг так серьезен… — испуганно сказала она, поддерживая мою дурацкую игру.
— Да, это действительно так, но не отчаивайся, у меня есть действенное лекарство.
— Скажи, что это, пока не стало слишком поздно, — взмолилась Шелли, изо всех сил сдерживая смех, и приложила тыльную сторону ко лбу, как падающая в обморок дама из турецких сериалов.
— Проводи меня на кухню, — потребовал таким холодным тоном, будто спрашивал, где здесь находится операционная.
Встретившись взглядами, мы все-таки не сдержали смеха и разразились диким хохотом. Я снова принялся щекотать Шелли и делал это до тех пор, пока она не начала задыхаться и перешла на визг.
— Ты самое настоящее чудовище! — всхлипывала она. Немного отдышавшись, моя жена встала с постели.
К моему огромному разочарованию, она завернулась в алый халат, который висел у кровати и пару раз брызнула на себя чем-то из флакона, стоявшего на туалетном столике. Судя по тому, что она уже порхала по комнате, ее лодыжка чувствовала себя намного лучше. Я не стал у неё это спрашивать и портить момент.
Подошел к ней сзади, обнял со спины и, уткнувшись носом в изгиб теплой шеи, вдохнул свежий хвойный аромат, который стал еще отчетливее.
— Рррр, — тихонько прорычал и прикусил ей ухо. — А теперь красавица, давай отнесем тебя на кухню.
Глава 17
Ведомый подсказками Шелли, я отнес ее на кухню, усадил на стул и принялся искать, чем бы перекусить, во вместительной кладовой. Тут хранились сливки, молоко, большие сырные головки, какие-то бочонки, а в углу с потолка, подвешенное на крюки, свисало мясо. В каморке было ощутимо холоднее, чем на кухне, интересно, как они смогли это устроить? Тут же нет ни микроволновок, ни кофемашин, ни холодильников. Чудеса.