Ашер 3
Шрифт:
— Я держу тебя. Мадам Брайт все еще у нас, она мигом тебя вылечит, — пытался заболтать его, вынося через сломанную дверь туда, где нас ждала Рита с фонарем.
Ее брови были жалобно сведены, она протянула руку, чтобы провести по растрепанным волосам Грэга, как будто ей нужно было физическое подтверждение, что он здесь и в относительном порядке.
Я мог ее понять.
— Тяни, — послышался голос Ноя. Он пытался вытолкать через узкий проем Тома, а Мило тянул его спереди.
Этот поросенок был крупнее, его бока застряли в проеме, но объединенные усилия братьев
Следом за ним из сарая выбежал Ной, и в ту же секунду постройка просто сложилась, как гладильная доска.
Когда мы все, включая поросят, оказались в безопасности, страх, который захватил меня с тех пор, когда я впервые услышал беспомощный крик Грэга, немного отпустил. Наступило облегчение, но появились вопросы. Если бы наш конюх находился в сарае, когда тот рухнул, он бы наверняка погиб.
Пыль на улице улеглась, паника — тоже, и на смену эмоциональной оглушенности пришла яркая вспышка гнева. Я стиснул зубы и усадил мальчика на пенек, чтобы осмотреть на наличие других травм.
— О чем ты только думал, когда полез туда? Мило же сказал, не соваться туда ни при каких обстоятельствах! — я не мог не отчитать бестолкового мальчишку, беззвучные слезы снова потекли по его бледным щекам.
— Я… кое-что оставил на сеновале, — сказал Грэг, покаянно опустив голову и уставившись на свои узловатые колени. — Хотел забрать это до того, как вы снесете сарай.
— Что там могло быть такого важного, что ради этого стоило рисковать жизнью? — потребовал ответа, стараясь не повышать голос, но сдержаться было сложно. Я так остро реагировал, потому что мне было не все равно на то, что с ним может случиться.
Облегчение, что все закончилось относительно благополучно, уже наступило, но тошнотворный, темный и острый, как бритва, страх все еще не отпускал. В голову одна за одной лезли мысли «а что если».
И главной была — а что если бы я не успел?
— Ну? — рявкнул нетерпеливо, и та часть меня, которая не кипела от гнева, почувствовала себя виноватой, когда и без того перепуганный мальчик вздрогнул от моего тона.
Грэг опустил голову еще ниже и стал копаться в карманах в поисках чего-то, что оценивал наравне с собственной жизнью. Я же стоял и хмуро смотрел на него сверху вниз, скрестив руки на груди.
— Не хотел, чтобы это потерялось, — пробормотал он, протягивая мне крошечную фигурку пегаса, надетую на кожаный шнурок. — Хотел, чтобы у тебя было что-то, что будет напоминать о победе в скачках, так что…
Грэг оборвался на полуслове, продолжая отводить взгляд, он поднял резной клон выше.
У меня сердце разрывалось от его угнетенного состояния. Как будто он ожидал отказа, но все равно предлагал свое подношение. И делал это так серьезно, словно протягивал собственное сердце на блюде. Гнев отхлынул, как вода во время отлива. Я опустился рядом с ним на колени, чтобы не возвышаться над мальчиком, все-таки это дополнительное давление, а давить мне больше не хотелось.
Это обиженное выражение, как будто парень полностью ожидал отказа, но все равно протянул свое подношение, как будто это
— Ты купил это для меня? — спросил как можно мягче и взял у него фигурку.
— Нет, сделал сам, — он робко посмотрел мне в глаза, на лице все еще блестели слезы.
Мои брови поползли вверх, я снова посмотрел на кулон, обращая внимание на детали. Разглядев его поближе, можно было заметить, что такие тонкие штрихи, как развевающаяся грива, расправленные крылья, согнутые ноги, да еще и в таком крошечном масштабе, могли быть вырезаны только очень умелым и талантливым человеком. Это впечатляло.
Маленький подарок действительно был хорош, и тот факт, что Грэг вложил в него свои мысли, свободное время, которого у мальчика оставалось не так уж и много, делал его для меня еще более ценным. Сердце снова кувыркнулось в груди, пытаясь освободить там больше места для людей, которые меня окружают.
— Приятель… — положил руку ему на плечо. — Прости, что накричал на тебя. Мне просто стало страшно, когда увидел тебя в опасности, и подумал, чем вообще это все могло закончиться.
— Мне жаль, — он снова начал извиняться и плакать.
Он рыдал так, будто прямо у него на глазах ломают любимые игрушки. Мне хотелось его утешить, особенно учитывая то, что отчасти причиной этих слез был я. Притянул его к себе и позволил выплакаться мне в плечо.
— Грэг, все в порядке, правда, — пора было сворачивать эти бурные излияния чувств. Не скажу, что всегда хорошо ладил с детьми или был хорош в утешениях, но эта сцена с расстроенным мальчиком не была такой неловкой, как я всегда представлял.
На самом деле в тот вечер я кое-что осознал. Этот мальчик был для меня очень дорог, кровь леденела от страха за него, поэтому эти объятия больше были нужны мне, чем ему.
Этот маленький засранец каким-то образом никого не мог оставить равнодушным, своей детской непосредственностью и самоотверженностью влюблял в себя всех, с кем имеет дело.
Он никак не успокаивался, поэтому я поморщился, подумав, что наверняка делаю что-то не так. Но когда посмотрел на Риту поверх лохматой головы, остатки неуверенности исчезли при виде выражения ее лица.
Глаза блестели от подступивших слез, она смотрела с восхищением улыбалась мне так, словно я только что исполнил ее детскую мечту. Они кивнула головой, прижала руку к сердцу и беззвучно, одними губами произнесла «люблю тебя».
— Что случилось? — нашу идиллию нарушил взволнованный визг целительницы, которая спешила к развалившемуся сараю. — Как кстати я сегодня здесь оказалась! Кто пострадал больше всех?
Глава 27
— Мадам Брайт, — обратился к ней, а Грэг выглянул из-за моего плеча и съежился. Кажется, он тоже побаивался эту женщину, которая причиняла добро всем вокруг. — Понимаю, что у вас и так хватает забот, и вы не обязаны… но не могли бы вы осмотреть еще одного пациента?