Ашер 5
Шрифт:
Но мне было неспокойно. Какое-то неприятное предчувствие сверлило где-то под ложечкой.
— У меня плохое предчувствие по поводу всего этого, — раздался голос Энджи. И беспокойство, которое мне удавалось сдерживать до этого момента, вышло из-под контроля, словно кто-то нажал на спусковой крючок.
— Да у тебя почти на каждый чих плохое предчувствие, — огрызнулся я на женщину, которая как всегда отошла в сторонку, чтобы покурить, пока другие работали. Это меня раздражало.
Она выгнула бровь и медленно выдохнула струю едкого дыма мне в лицо.
— Значит, ты тоже это чувствуешь, — уколола она меня своим проницательным
— Знаешь, мне не нравится, что ты куришь, — сказал я ей, чтобы не отвечать на ее комментарий. Она была слишком проницательна, и это бесило еще больше. Не хотел признавать, что она права.
— Тогда это моя последняя сигарета, и я планирую насладиться ею, — спокойно ответила она. Докурила медленно, словно это был какой-то ритуал, выбросила окурок и аккуратно втоптала его пяткой в землю.
Женщина уже развернулась, чтобы уйти и, видимо, наконец-то приступить к каким-то делам, но я окликнул ее.
— Энджи, — остановил я ее. Меня беспокоили не только эти дурацкие предчувствия, но и вполне реальные угрозы. Она с легкостью могла что-нибудь отколоть и подставить нас всех под удар. А сейчас, когда вокруг столько народу, это было особенно опасно. — Ты же понимаешь, что ты теперь часть нашей команды? Мы вместе.
Пустота, которая уже довольно давно поселилась в ее глазах и усилилась с тех пор, как она к нам переехала, наконец сменилась проблеском. Она пристально посмотрела на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.
— Не совсем понимаю, что это значит, — призналась она, обхватила себя руками и отвела взгляд к реке вдали. — Я вижу, как вы общаетесь, как заботитесь друг о друге, но меня никто не принимает. Я чужая здесь. Так что я понятия не имею, как быть частью вашей команды.
— Хорошая новость в том, что тебе не обязательно стараться, чтобы понравиться или угодить нам, — сказал я, пытаясь подобрать правильные слова. — Просто не делай никому зла. — Я сделал паузу, глядя на нее. — Знаю, ты видела много жестокости в жизни, пережила всякое дерьмо. Я не могу это исправить, но могу показать обратную сторону. Я держу свое, тех, кто со мной, потому что это единственное, что у меня было при себе, когда я попал сюда. Мой маленький островок нормальности в этом безумном мире. Так что можешь доверять моим словам. Никто из нас не желает тебе зла, и уж тем более не собирается его причинять. Только если ты сама ничего не выкинешь. Мы уже говорили об этом.
— Да, — машинально ответила она, явно обдумывая мои слова. Было видно, что она колеблется.
— Хотя мне кажется, ты могла бы приложить больше усилий, чтобы влиться, — добавил я. Старался говорить как можно спокойнее, без нажима. Хоть она мне и не нравилась, становиться конченым придурком не хотелось. Тем более, что я видел, что она тоже напугана.
В конце концов, нет ее вины в том, что чем ближе время подбиралось к полудню, тем более нервным я становился. Это церемония, будь она неладна, действовала на меня.
— Даже не знаю, с чего начать, — сказала она, глядя на неконтролируемый хаос, который вырос вдвое, потому что из кареты Роджера тоже выбралась его свита, и теперь народу стало еще больше.
Эндрю и Бруно уже увлеченно болтали о какой-то книге, которую кролик держал в руке. Грэг с двумя фермерскими детьми, которых я уже видел однажды, устанавливал
— Тебе просто нужно спросить, — подмигнул я Энджи и решил показать на собственном примере. — Чем я могу вам помочь? — громко обратился я ко всем.
— Дорогой, мне нужна помощь с этой невыносимой палаткой! — Шелли, вынырнувшая из путаницы веревок и брезента, словно русалка из волн, первая решила воспользоваться моим предложением. Она выглядела так, будто вот-вот подожжет эту несчастную палатку.
Рассмеявшись, подошел к своей рассерженной жене и присвистнул от того, в какой беспорядок она привела бедную палатку. Узлы были такие, что их, кажется, сам Гордий завязывал.
— За что ты с ней так? — поддразнил я феникса и помог ей распутать узлы на веревках, которые никак не поддавались ее тонким пальчикам, поврежденным раной.
— Это все из-за дурацкой раны на руке! — недовольно фыркнула она и отошла в сторону, явно не в духе. — Повязка сильно мешает мне работать. Как только мы перестанем нуждаться в помощи этой гадкой птицы, нужно будет попросить Олли сварить из нее похлебку! — заявила она с таким видом, будто это уже решенный вопрос.
У нее щеки покраснели от ярости, а перья на голове приподнялись, словно она нахохлилась. Она наверняка думала, что выглядит как разъяренная львица, готовая разорвать врага. Но выглядела она скорее как маленький надутый цыпленок, который только что упал в лужу и теперь жутко недоволен.
Это было очаровательно. Несмотря на весь ее гнев.
— Помоги вот здесь немного, — сказал я ей, показывая, что нужно придержать. Из нас получилась отличная команда: я делал основную работу, а она придерживала, подавала и расправляла брезент при необходимости. Вскоре все было готово.
— Вот это да… Я и не представлял, что у вас тут такое могут придумать, — сказал я, когда закончил ставить последнюю из наших палаток. Чуть офигел, если честно. Каждая из этих цветных палаток оказалась не просто навесом, а целым мини-домом. Внутри было как бы три отдельные «комнаты», разделенные плотными тканевыми ширмами. Мы быстро осмотрелись, и мне сразу стало ясно, глядя на то, как кое-как свернулись остальные, что наши палатки были просто небо и земля по сравнению с тем, что было у других. Люкс, не иначе.
— Мы забрали их из Александрийского поместья, — объяснила Шелли, заметив мой удивленный взгляд. — Адлер всегда любил комфорт выше всего и предпочитал останавливаться только в лучших постоялых дворах. Но если уж приходилось ночевать под открытым небом, этот высокомерный тип требовал, чтобы для него притащили самое лучшее, что только можно купить за деньги.
— Что ж, его мерзкий характер хоть где-то нам на руку сыграл, — усмехнулся я. Отстегнул один из ремней, которые держали полог входа, поймал руку Шелли и потянул ее внутрь. Как только плотная брезентовая «дверь» опустилась, отрезая нас от остального мира, я тут же притянул ее к себе, обнял крепко и поцеловал в губы. Хотелось просто забыть обо всем на секунду.