Ашер 6
Шрифт:
Без лишних слов я полез по скрипучей лестнице и вскоре добрался до массивного, загадочного люка в потолке. И тут, конечно же, тоже был рычаг, ржавый и тугой. Пришлось поднатужиться, чтобы сдвинуть его с места — похоже, этим маршрутом давненько никто не пользовался. Или что-то действительно тяжелое давило на крышку сверху?
— Открывай уже, чего застрял! — Сет снизу одарил меня своим бесценным советом. Ну да, как я сам-то не догадался, умник?
— Гениально, просто слов нет! — рыкнул я на него, изо всех сил налегая на рычаг и пытаясь сдвинуть тяжеленный люк хотя бы на сантиметр.
Наконец, с оглушительным скрежетом, крышка поддалась. А когда мне удалось
— А-а-а-а! Какого лешего тут происходит?! — истошно, пронзительно завопил до боли знакомый женский голос. Других интонаций от этой нервной особы мы, кажется, и не слышали за все время.
— О, Великая Богиня, только не она, — проворчал Сет себе под нос, страдальчески поморщившись. Он пролез следом за мной в довольно просторное помещение, которое, судя по всему, было чем-то вроде большой судомойни или прачечной.
— Проклятье! Опять вы! — снова взвизгнула женщина, похожая на разъяренную гарпию. Перья у нее на голове встали дыбом, буквально частоколом, и мне пришлось инстинктивно выставить руку вперед, чтобы хоть как-то защититься от ее праведного гнева — или, не дай бог, метлы.
— Энджи! Спокойно! Это мы! — крикнул я, пытаясь привести ее в чувство и предотвратить очередной скандал.
— Ой! — она картинно ахнула и наконец опустила свою грозную метлу, которой, судя по всему, только что собиралась хорошенько нас отделать. — Г… господин Медведев… Простите великодушно, я грешным делом подумала… Да почему вы вообще вечно из пола вылезаете?! Я тут чуть со страху не померла, честное слово!
Эта скандальная дамочка, похоже, умудрялась ворчать даже извиняясь. Ну, талант, что тут скажешь.
— Мы совершенно не хотели тебя напугать, Энджи, честное слово, — попытался успокоить ее Сет, мгновенно включив свое фирменное обаяние на полную катушку. — Понимаешь, мы тут поместье осматривали, ну, чтобы убедиться, что вам, мирным обитателям, ничего не угрожает.
— А, ну конечно, понимаю, — женщина немного поостыла, ее иссиня-белоснежные перья тут же мягко опустились, красиво обрамляя ее симпатичное лицо. — Извините еще раз, господа. Может… может, чаю вам предложить? О, или вина? У меня как раз осталось немного после обеда.
Мы с Сетом тем временем, не сговариваясь, приналегли и с натугой задвинули тяжелую крышку люка на место, чтобы кто-нибудь еще из домочадцев ненароком не провалился в наши катакомбы.
— Да не стоит так беспокоиться… — начал было я, собираясь вежливо сказать, что ей не обязательно бросать все свои важные дела и носиться с нами как с писаной торбой.
— Нет-нет, я непременно настаиваю! — тут же перебила она и уже засеменила к «холодной» кладовке, встроенной в стену, явно намереваясь достать тот самый глиняный кувшин с вином, что остался у нас после недавнего обеда.
Однако, стоило ей только распахнуть массивную дубовую дверцу шкафа, где на верхней полке аккуратно стояли кубки, как оттуда, словно горох, кубарем выкатились и замерли посреди комнаты две весьма пикантные фигуры.
— О, какая прелестная, неожиданная компания у нас тут нарисовалась, Бруно, дорогой мой! — с полнейшей, даже какой-то вызывающей невозмутимостью заявила дама с кожистыми крыльями летучей мыши и острыми, хищными ушками. Она, без малейшей тени смущения, весьма фривольно восседала верхом на нашем незадачливом управляющем.
— Х-хозяин! — донельзя смущенно пролепетал мой верный помощник по всем хозяйственным, и, как выяснилось, не только, вопросам.
— Бруно! — хмыкнул я, стараясь сдержать улыбку, ну не мог же я пропустить
— Кхм-кхм, — Бруно картинно, с преувеличенной строгостью откашлялся, сверля меня красноречивым взглядом, в котором явно читалась отчаянная мольба о хоть какой-то капле такта. Его покрытые шерсткой уши мелко подрагивали от жгучего смущения, пока он торопливо, почти суетливо, поправлял сползшее с плеча платье безумной жрицы, в которую, как было всем известно, он был по уши влюблен. Та, в свою очередь, с не меньшей, почти материнской заботой приводила в порядок слегка помятый воротник его синего сюртука. Наконец, управляющий с достоинством поднялся, галантно помог встать своей даме, чинно повернулся ко мне и снова откашлялся, уже солиднее. — Какое… э-э… поистине удивительное совпадение, что мы все оказались здесь в одно и то же время, не правда ли?
— Да уж, совпадение — просто закачаешься, хоть стой, хоть падай, — усмехнулся я в кулак, совершенно не собираясь делать вид, будто ничего такого не заметил.
— Очень, очень жаль, если мы вас не вовремя прервали, — с самой ангельской улыбкой невинно добавил Сет, умело подливая масла в уже разгорающийся огонь.
— Кхм! — Бруно кашлянул еще громче, выразительно побагровев, давая понять, что нам с Сетом пора бы уже прекратить хихикать, как парочка невоспитанных школьников, застукавших трудовика с географичкой в темной лаборантской. — Когда я посылал вас проверить мрачные подземелья, господин Медведев, я, признаться честно, никак не ожидал, что вы вернетесь обратно через пол. И, позвольте все-таки полюбопытствовать, что же случилось с вашим вторым ботинком, если не секрет?
— Да там целая отдельная эпопея, долго рассказывать, — отмахнулся я от вопроса, с досадой пошевелив пальцами босой, перепачканной ноги. — Короче, мы с Сетом там наткнулись на одну очень странную комнату с поднимающимся пьедесталом. А вам тут, наверху, ничего подозрительного не попадалось в последнее время?
— Если вы о том, разгадал ли я наконец тайный замысел в этой причудливой, чтоб ее, архитектуре поместья покойного Алека Свана, то, увы, пока нет, — ответил Бруно с такой неподдельной, почти трагической досадой, будто эта проклятая загадка уже которую ночь подряд не давала ему спокойно спать. — Но будьте уверены, господин, я непременно докопаюсь до сути этих его непонятных, хитроумных чертежей. Я всем нутром чую, что у старого судьи была какая-то особая, скрытая цель, когда он проектировал этот дом-головоломку. Пока могу сказать только одно: что-то определенно не так с верхними этажами, там какая-то чертовщина творится.
— Ну, ты продолжай копать, Бруно, ты у нас голова. И дай знать, если найдешь что-нибудь похожее на… эм… Черт побери! Бумага есть у кого-нибудь под рукой?
— О! — Бруно тут же заметно оживился, словно внезапно что-то вспомнил, и быстро, почти подпрыгивая, просеменил к овальному столу из темного дерева, где лежали его канцелярские запасы. — У меня как раз есть стопка отличной плотной бумаги и рисовальные угли, которые вы тогда просили, господин Медведев.
— Отлично! Просто замечательно! Спасибо, что раздобыл, старина. Уверен, Рита будет в неописуемом восторге, — искренне поблагодарил я его и, взяв верхний, чуть шероховатый лист, принялся наспех корябать на нем тот самый рычаг с этой самой хитроумной клешней. Вроде даже вышло более-менее узнаваемо, хотя художником я, мягко говоря, отродясь не был. Протянул свой «шедевр» Бруно. — Попробуй-ка отыскать что-то похожее в своих бумагах, авось повезет.