Ашер 7
Шрифт:
Когда я пошёл вперёд, факелы на стенах сами собой замерцали, освещая мне путь, пока я не достиг единственной чёрной двери.
Да, это было очень знакомо, но… что-то было не так.
Разве раньше не было двух дверей?
Интересно.
Когда я в последний раз видел это… видение, этих зловещих чёрных дверей определённо было две.
Что-то назойливо зудело на краю сознания. Я вспомнил, что тогда, когда я протянул руку, мне показалось, будто одна дверь тянет меня обратно, к моей старой жизни на Земле, а другая зовёт домой… в Зареченск.
Я
Эта же дверь была полной загадкой. И когда я потянулся к ручке, всё вокруг исчезло, и я мягко вернулся в своё тело, обратно в освещённую звёздным светом сталактитов пещеру. Чувствовал я себя умиротворённым и полностью отдохнувшим, хотя внутри и было какое-то странное, щемящее чувство пустоты.
«Вот», — Байрон ухмылялся напротив меня с таким довольным видом, что, вероятно, моё собственное лицо выражало то же самое. — «Чувствуешь себя лучше?»
«Намного». Мы оделись и молча пошли обратно во дворец. Утренняя свежесть уже не казалась такой промозглой, а тело было полным сил.
«Карр!» — знакомый звук заставил меня обернуться. Я стоял в конюшне с Байроном, пока готовил Метеора к полёту.
«Здорово, дружище!» Бертрам, этот пернатый почтальон, приземлился мне на предплечье и протянул небольшой свиток одной из своих пушистых мотыльковых лапок. «Письмо для меня?»
«Карр, карр!» — гордо каркнул он, а затем оттолкнулся от моей руки и попытался зарыться носом в лохматую гриву Лорда, устраиваясь там поудобнее.
«Славный зверёк, а?» — грозный островной здоровяк хихикнул, щекоча ворона-мотылька под подбородком.
Я только закатил глаза, но быстро развернул свиток.
«Это от Шелли». Внезапно острая, сладкая боль тоски по моей великолепной жене-фениксу пронзила грудь. «Она хочет, чтобы я приехал в Александрийское поместье встретиться с ней. У неё есть что-то важное, что она хочет обсудить со мной».
«А, да, — Байрон понимающе изогнул бровь. — Интересно, не связано ли это с проведением Бала Полулуния? Я знаю, как леди Шелли любит устраивать мероприятия».
«А, ну да. Бал, — я сузил взгляд, глядя на Лорда, пока тот продолжал тискать и играть с Бертрамом, — и моё потенциальное обязательство такой же устроить. Просто ещё одна мелочь, о которой ты „случайно“ забыл мне сообщить».
«М-м?» — он изобразил невинность, но глаза смеялись.
«Кончай дурака валять, здоровяк». Я фыркнул и легонько стукнул его по руке.
«Последний раз держу тебя в неведении, клянусь», — пробормотал он, потирая бицепс так, будто я и впрямь сделал ему больно.
«Хорошо». Я рассмеялся. «И спасибо, Байрон. За всё».
«Увидимся на празднике», — он улыбнулся.
Я посмотрел на Лорда, который продолжал обниматься с этим пернатым подлизой. «Присылай Бертрама когда хочешь, не спеши. Только будь уверен, что я его верну».
«Вряд ли», — пошутил он. — «Посмотри, как сильно он меня любит!»
«Карр!» — подтвердил Бертрам, уютно устроившись на плече Лорда.
«Предатель», —
Ну а потом, без лишних проволочек, мы с Метеором попрощались и рванули в поместье, где меня уже ждала жена.
Глава 5
Пока мы летели к Соколиному Холму, странная пустота в груди, поначалу лишь давившая, всё разрасталась, превращаясь в жгучее, выматывающее чувство. Мерзкое ощущение, будто из меня невидимыми щипцами что-то вытягивали, с каждой минутой полета становилось нестерпимее, словно тиски сжимались. Я был даже рад, что Соколиный Холм оказался ближе к дворцу, чем мой Медвежий Угол. Терпеть эту внутреннюю пытку дольше было бы невыносимо.
Неуловимая, невидимая нить нестерпимо тянула меня к Шелли. И вся тоска за время, что мы провели порознь, будто спрессовалась в тяжеленный ком и разом навалилась на плечи, грозя раздавить. Давило так, что дышать становилось трудно. Черт его знает, что это за местная магия, но работала она, зараза, безотказно.
Шестым чувством, нутром я знал, где её искать. Взгляд зацепился за знаменитые белые конюшни, и я направил Метеора прямиком к сверкающему строению, которое здесь, видимо, называли Сокровищницей. И точно, словно почувствовав мое приближение, Шелли буквально вылетела из этой Сокровищницы — её огненно-рыжие волосы, как живое пламя, метнулись за спиной. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось как бешеное.
— Макс! — её крик, звонкий и немного встревоженный, резанул по ушам, но почему-то так сладко. Едва копыта Метеора коснулись брусчатки, я спрыгнул на землю и рванул к ней. — Макс!
— Шелли, — выдохнул я, когда мы наконец столкнулись, врезавшись друг в друга с такой силой, что на миг перехватило дух. И, блин, не удержался — подхватил её на руки и закружил, как в дурацкой сказке или дешёвой мелодраме. Господи, её объятия, её тепло — только это смогло унять проклятую колотушку в моей груди.
— Муж мой, — проворковала она, её ладони легли мне на лицо, когда я осторожно опустил её на землю. Голос у неё был немного сдавленным, но глаза сияли. — Ты здесь.
— Ты позвала, и я тут же примчался, — сказал я, запуская пальцы в её роскошные, мягкие волосы. Каждое прикосновение отзывалось током. — А как иначе?
— Я не ожидала, что ты вот так всё бросишь, — она тихонько хихикнула, и эта её непосредственность обезоруживала. — Но я так рада, что ты это сделал. Было… трудно, с тех пор как ты уехал. — Её взгляд стал серьезнее.
— Я тоже это чувствую, — признался я, и мы прижались лбами друг к другу. Эта близость была жизненно необходимой. — Почему так? Не то чтобы я жалуюсь, пойми правильно.
И это была чистая правда. Жаловаться было бы последним делом. Несмотря на то, что жжение в груди было той ещё пакостью, оно того стоило. Чем дольше мы так стояли, обнявшись, тем больше во мне разливалось тёплое, здоровое, почти забытое чувство покоя. Будто меня подключили к источнику энергии.