Ашер 7

Шиленко Сергей

«До чего же все… интересно и запутанно в этом вашем Ашене», — пробормотал я, лихорадочно пытаясь уложить в голове все эти новые факты и нюансы. Обязательно нужно будет потом все это хорошенько обдумать и, может, даже записать. — «Стыдно сказать, я ведь женат на набийке, а о таких элементарных вещах даже не догадывался. Слушай, Иди, а ты просто кладезь знаний по всем этим культурным заморочкам. Тебе бы впору официальным послом нашей миссии быть, серьезно».

— Опять это твое «шипучее беспокойство» заиграло, — снова рассмеялась Иди своим колокольчиковым смехом и быстро, шаловливо чмокнула меня в кончик носа.

Я от неожиданности даже дернулся. — «Тебе совершенно не о чем беспокоиться насчет того, чтобы быть послом или кем-то в этом роде. Куда бы ты ни пришел, Макс, ты… ты будто сияешь изнутри. От тебя исходит такая сила и яркость, что люди невольно тянутся к тебе. Мне не нужно быть великим авгуром, чтобы знать — твое влияние распространится очень, очень далеко и принесет этому миру много добра. Увидишь».

«Ой, да брось ты… какой из меня „сияющий“? Я такой же обычный мужик, как и все вокруг, со своими тараканами в голове», — попытался я отшутиться, хотя ее слова, чего уж там, легли бальзамом на душу. — «Теперь-то я это точно знаю. И знаешь, я чертовски, просто невероятно рад, что ты ввязалась во все это приключение вместе со мной. Так что давай, продолжай свои штучки с „Прикосновением“, когда захочешь, и рассказывай мне все эти твои, якобы „занудные“, культурные подробности. Чем больше, тем лучше. Идет?» Я подмигнул ей.

Ее невероятные глаза — цвета грозового неба, глубокие и чуть печальные — испытующе заглянули в мои. Я знал, что она могла бы одним своим «Прикосновением» узнать все, что я чувствую, прочитать меня, как открытую книгу. Но она словно намеренно не стала этого делать, а продолжала внимательно изучать мое лицо, ища какой-то только ей ведомый ответ в моих глазах, в выражении лица.

Воздух между нами, казалось, загустел, наэлектризовался до предела. Это напряжение стало почти невыносимым, оно висело в воздухе, давило, и я чувствовал, как у меня перехватывает дыхание. Я уже не мог этого терпеть. Честно, не знаю, кто из нас сорвался первым, кто сделал этот решающий шаг навстречу, но в следующее мгновение мы уже целовались. Отчаянно, жадно, будто пытались утолить какую-то древнюю, первобытную жажду. Будто это был наш единственный шанс на спасение.

У меня предательски дрожали руки, и я никак не мог решить, куда их деть, где и как коснуться ее. Пальцы сами собой сжимались и разжимались. Я просто отчаянно хотел быть ближе, хотел чувствовать ее всю, полностью, быть окруженным ею, раствориться в ней…

Дзынь! Дзынь! Дзынь! Резкий, оглушительный металлический звон, будто кто-то со всей дури ударил по корабельному колоколу, заставил нас с Иди мгновенно отпрянуть друг от друга. Сердце ухнуло куда-то вниз. Мы резко обернулись на этот внезапный, грубый звук, но даже так, отстранившись, я чувствовал, как мои губы все еще горят от ее поцелуя, а кожа помнит жар ее прикосновений. Черт побери, какой же не вовремя!

Глава 23

— У-у-ужин… ох, ты ж господи! — Капитан Джонс, здоровенный мужик, наконец опустил свой железный треугольник, по которому только что колотил таким же железным стержнем. Звон еще стоял в ушах. — Кажись, я вам тут помешал. Ужасно, ужасно виноват, я просто…

В этот момент капитан, похожий на помесь трактирщика и какого-то сказочного персонажа, картинно развел руками и удалился, звеня браслетами, будто съехавший

с катушек пират.

— Думаешь, он специально? — спросил я Иди, все еще ощущая привкус нашего поцелуя на губах. Сердце колотилось, как после хорошей пробежки.

— О, совершенно точно, — хихикнула женщина-антилопа, поправляя сбившуюся лямку платья. — Я капитана этого, Джонса, толком не знаю, но, похоже, на «Теплом ветре» его терпят исключительно за эти вот… выходки.

— Да уж, занятный тип, — усмехнулся я. — За таким глаз да глаз нужен. — Я осторожно поправил ей на плече ту самую лямку, что съехала во время нашего… ну, скажем так, жаркого прощания перед ужином. Воздух все еще искрил.

— Надо бы освежиться к столу, — сказала Иди, пытаясь пригладить мои волосы, которые от ее пальцев наверняка встали дыбом, как у какого-нибудь панка.

— Это было бы неплохо, — выдохнул я, легонько коснувшись ее щеки. Внутри все еще приятно гудело. Мы разошлись по своим каютам.

Сердце все еще подпрыгивало, когда я толкнул дверь в нашу скромную каюту, которую мы делили с женами. А потом оно подпрыгнуло еще выше, когда я увидел Шелли, мирно дремавшую на кровати. И чуть не выскочило из груди, когда в маленьком зеркальце туалетного столика я заметил Риту. Моя кошка отчаянно пыталась заплести свои иссиня-черные волосы в какую-то сложную конструкцию. Судя по тому, как она хмурилась и пыхтела, получалось у нее не очень. Честное слово, вид у нее был такой, будто она не с прической воевала, а с целым выводком демонов.

Господи, вот только я решил, что влюблен в нее по уши, как провалился еще на один этаж глубже. Эта ее сосредоточенная мордашка, надутые губки… Черт, да я готов был смотреть на это вечно.

И тут же, как обухом по голове, вспомнилось то леденящее душу одиночество, которое показала мне Иди. Я тяжело сглотнул, пытаясь прогнать это мерзкое эхо боли. Рита… она ведь и правда как айсберг. Снаружи — колючая, независимая, а внутри — такая глубина, такая сложность, что диву даешься. Я знал, что жизнь у нее была не сахар, но даже представить не мог, что она чувствовала. То, что я знал раньше, — это даже не верхушка, это так, пылинка на этом айсберге.

Рита вдруг фыркнула и с досадой распустила свою недоделанную косу. Носик очаровательно сморщился. Ну как тут было удержаться? Я подошел сзади, обнял ее и прижался щекой к ее щеке. В зеркале наши лица на мгновение слились в какое-то подобие сердечка.

— Привет, — промурлыкала она, подаваясь ко мне.

— Привет, — выдохнул я, глядя на наше отражение. Каждая ее ресничка, каждая прядка волос…

— Ты в порядке, муж? — спросила она, теснее прижимаясь. Голос у нее был мягкий, обволакивающий.

— Теперь — в полном, — сказал я и замер, наслаждаясь ее медленно расцветающей улыбкой. Вспомнились отголоски того теплого, всепоглощающего чувства из видения Иди. И тут до меня дошло: мне ведь и не нужна Иди, чтобы понять, что чувствует моя жена. Я и так это ощущал, каждый раз, когда она вот так улыбалась мне. Это было что-то свое, родное, что не требовало никаких магических посредников.

Я осторожно повернул ее лицо к себе и нежно поцеловал в губы. Такие до боли родные.

— М-м, — выдохнула она, чуть отстраняясь. — Я не жалуюсь, конечно, но… я заслужила такую внезапную порцию нежности какой-то особой причиной?