Ашерон
Шрифт:
— Заткнись, сядь и читай.
За исключением его демона Сими, никто, с того времени, как он переродился в бога, не обращался с ним так пренебрежительно.
— А пожалуйста?
— Тебе что-то нужно?
Он вздернул бровь.
— Чтобы ты была вежливой со мной, мисс Я — повелительница мира, а теперь делай все, что я тебе скажу, ты жалкий плебей.
Она ухмыльнулась.
— Ты не произвел на меня впечатления человека, который подчиняется приказам.
— Да, но простое, пожалуйста, делает многое. Ведь именно я делаю здесь для
Тори поставила контейнер с пахлавой на стол.
— Прекрасно. Пожалуйста, сядь, заткнись и читай.
Эш поднял руки, сдаваясь. По правде, он должен был быть в ужасе от такого обращения, но, тем не менее, Ашерон был поражен ею. Сняв рюкзак, он уселся и положил дневник Риссы перед собой.
— Что конкретно ты хочешь узнать?
— Ты утверждал, что можешь прочитать его. Так читай.
Тори отхлебнула кофе, наблюдая за ним, и отметила, что его ноги едва уместились под столом. Он открыл страницу наугад и заговорил с самым прекрасным и свободным произношением древнегреческого языка, которое ей когда-либо приходилось слышать. Тори узнавала лишь отдельные слова. Но та легкость, с которой он читал, какие интонации принимал его голос, заставили ее поверить в то, что он говорит правду и понимает все слова.
— А не мог бы ты прочесть тоже самое на английском?
Он даже не остановился.
— Сегодня шел дождь. Незнаю, почему этот звук настолько раздражал меня, но это было так. Прежде чем погода совсем разгулялась, я пошла навестить Стикса в крытом атриуме. Он как всегда был с отцом и они оба изучали военную стратегию. Уже в свои одиннадцать Стикс показывал большие надежды в том, чтобы стать великим лидером и полководцем. Я не могла не гордиться своим братом. Его белокурые волосы выросли намного светлее этим летом, потому что он проводил почти все свое время на улице. Я пыталась взять его…
— Стоп, — вмешалась она, — ты на самом деле переводишь, ведь правда?
Ашерон выглядел сбитым с толку этим вопросом.
— Разве не этого ты хотела?
Тори даже не знала, как ответить на его вопрос. Да, именно этого она хотела больше всего на свете. Но ведь никто не знал этого языка. Кроме Гота, чудного панка-алкоголика с гвоздем в носу…и телом, созданным для греха.
— Как вообще такое было возможным? Где ты выучил греческий? — спросила она.
— В Греции.
Это не принималось, как ответ.
— Нет, древнегреческий. Кто тебя ему обучил?
— Я с ним вырос.
— Ты лжешь. Я просто уверена, что ты лжешь. Никто на этой планете не говорит на древнегреческом языке так, как это делаешь ты. Я консультировалась с экспертами по всему миру, и ни один из них не смог сделать того, что только что сотворил тут ты.
Ашерон безучастно пожал плечами, как будто ее подозрения ничего не значили
— Что ты хочешь, чтобы я ответил?
Тори покачала головой, не очень уверенная в себе.
— Я хочу, чтобы ты рассказал мне, откуда ты знаешь древнегреческий язык на таком уровне?
— Моя семья говорила
Она могла бы назвать его снова лжецом, но ее родители вели себя с ней таким же образом. И даже, несмотря на это, такой уровень не был подвластен Тори. Это было просто ошеломительно.
— Расскажи мне о своем акценте, когда ты разговариваешь. Это не совсем типичный греческий акцент.
Ашерон бегло ответил ей на греческом.
— Я родился в месте под названием Калосис. Оно настолько маленькое, что его даже нет на картах. Это островная провинция, а мой акцент, это всего лишь смесь языка моей матери и древнеафинского.
— Когда ты приехал в США?
— Когда мне исполнился двадцать один год.
— И, тем не менее, ты говоришь на английском, как будто это твой родной язык.
Ашерон снова переключился на американо-английский.
— Я просто исключительно хорош в языках. А что касается моего родного акцента, то он зависит от моего настроения и от того, о чем идет речь.
Такие простые объяснения, и вдруг она почувствовала себя просто Торквемадой во времена Инквизиции.
— Извини меня, Ашерон. Я только что поняла, насколько, должно быть, выгляжу сварливой, пока ты пытаешься мне помочь, — она устало вздохнула, — мы с тобой очень плохо начали, не так ли?
Он пожал плечами.
— У меня были и похуже ситуации за всю мою жизнь.
Тори оценила его снисходительность.
— Да, но не с тем, кому ты же пытаешься помочь.
Эшу пришлось закусить саркастичную ухмылку. Если бы она только знала…Сотерия улыбнулась ему, и все, каким-то странным образом, было прощено.
— И еще, прошу прощения за то, что напала на тебя. Просто Атлантида это вся моя жизнь. Ты не можешь себе представить, как важны для меня история и мои исследования.
Возможно настолько же важно, как для него удержать все это в тайне.
— Послушай, я вел себя как кусок дерьма в Нэшвилле. Я это признаю и приношу тебе свои глубочайшие извинения. Вообще-то, обычно я не выставляю людей на посмешище таким образом. Просто я четко знаю, что Атлантида это миф. Ты нашла действительно интересные артефакты, но это все, что можно о них сказать. Для меня, очевидно, что ты выдающийся и искренний ученый, и я ценю такую самоотверженность. Тем не менее, ты тратишь столь драгоценное время на спорную тему.
Сотерия прищурилась.
— А откуда ты знаешь, что это миф?
— А откуда ты знаешь, что нет?
Она приблизилась так близко к нему, что они почти касались носами.
— Потому что человек, который привез сюда моего дедушку ребенком, рассказывал ему истории об Атлантиде и древнем острове Дидимосе, чтобы развлечь его и отвлечь от ужасных ожогов, полученных от нацистов. Мой дед говорил, что этот человек описывал Атлантиду и ее замечательные вещи так, как будто сам жил там. Этот мужчина описывал именно те здания, котторые мы нашли в Эгейском море.