Ашерон
Шрифт:
Но я ничего не могла поделать с этим, кроме как доказать, что сказанное не расходится с действительностью. Теперь его жизнь стала его собственностью.
В итоге я вернулась к себе в комнату и стала наблюдать. Он надел обувь, но старался скрыть их под плащом. Он исследовал небольшой сад в течение нескольких часов. Должно быть, он коснулся всего что было в саду, ощущая текстуру, чувствуя и принюхиваясь к ней.
Он пошел в свою комнату, когда солнце уже начало садиться. Я подождала несколько минут и пошла на
— Ваше высочество? — спросила она, когда я собралась уходить.
— Да, Петра?
— Наш гость… Он в порядке?
— Он в порядке. Он просто застенчивый и тихий.
Она кивнула, приготовила поднос и ушла с ним. Ее дочь, имя которой я не могу выговорить, улыбнулась мне из угла, где играла возле огня.
— Ваш друг выглядит потерянным, ваше Высочество. Совсем как щенок, которого я нашла прошлым летом. Сначала он не подпускал никого к себе, но я продолжала разговаривать с ним и оставлять ему еду. — Она указала на собаку, которая спала в нескольких футах от нее. — Сейчас он лучший пес на свете. Он никогда не отходит от меня.
— Все в мире нуждается в доброте, дитя.
Она кивнула и вернулась к игре.
Я взглянула на нее, и воспоминания зароились в голове. У Ашерона никогда не было игрушек, даже до того, как Эстес забрал его. Возвращаясь туда, я бы поделилась своими с ним, но это было бы все, что у него когда-либо было.
Девочка была права. Мой брат выглядел безумно потерянным. Я просто надеюсь, что со временем он станет чувствовать себя более комфортно здесь, как и этот пес, очевидно, что он научиться чувствовать себя желанным в мире, который его ненавидит.
Глава 9
19 ноября 9532 до н. э.
Я не желала вставать сегодня. Был почти час по полудню, когда я, наконец, проснулась, и меня разбудил самый потрясающий звук на свете.
Это был смех ребенка!
Я встала и накинула свой шерстяной красный плащ на себя, чтобы подойти к окну и рассмотреть улицу.
Там в саду, на лужайке были Ашерон и маленькая дочь повара. Они сидели на скатерти разложив хлеб, мясо, оливки и инжир разговаривали и играли в кости. Я не могла слышать, то, что он говорил девочке, но она визжала от смеха каждый раз.
Вставая, девочка протянула руку и дотронулась до плеча Ашерона. Он никому никогда не угождал, но к моему удивлению, он действительно взял ее за руки и помог встать, что бы она смогла выполнить кон.
Впервые с момента, когда я нашла его, он не казался обессиленным. Ел без страха и оглядки, и смотрел девочке в лицо так открыто.
Девочка вернулась с куклой, которую поспешила протянуть Ашерону. Он взял и сделал вид, что хочет накормить куклу оливками. Девочка счастливо засмеялась.
Очарованная их игрой, я направилась в сад, желая
— Майя, вы должны уйти, — прошептал он девочке.
— Но я люблю играть с вами, Ашерон. Вы не сердитесь, когда я задаю глупые вопросы.
— Она может остаться, — поспешила я добавить. — Не хотела беспокоить вас.
Взгляд Ашерона стал непроницаемым.
Я вуздохнула, прежде чем взглянула на девочку.
— Майя, вы бы не могли бы принести мне бокал вина из кухни?
— Да, Ваше высочество. Я быстро вернусь.
Как только она исчезла из виду, я обратилась к вздрогнувшему Ашерону:
— Вокруг вас было много детей?
Он покачал головой.
— Это недопустимо.
— Но кажется вам легко с Майей. Почему?
Прежде чем ответить, он обернул жесткий плащ вокруг себя:
— Ей ничего не нужно от меня просто товарищ для игр. Для нее я ничем не отличаюсь от любого другого взрослого. Ничего ни имеет против моих глаз и не понимает что я противоестественный.
— Вы не противоестественный, Ашерон.
Он посмотрел на меня этим жутким взглядом.
— Ты чувствуешь притяжение ко мне. Ты не поддалась ему еще, но ты его чувствуешь, как и другие. Твое сердце выскакивает из груди, когда ты видишь, как я двигаюсь. В горле у тебя пересыхает, глаза расширяются. Я знаю физические признаки. Я видел их миллионы раз раньше, чтобы не догадаться сейчас.
Это была правда и я ненавидела то, с какой легкостью он заглядывал ко мне внутрь.
— Я никогда ТАК тебя не коснусь.
Он скрежетнул зубами прежде, чем отвести взгляд.
— Герикос и остальные говорили то же самое. И когда они не могли уже противостоять этому больше, то ненавидели и наказывали меня, как будто я мог контролировать это. Как будто это я заставлял их хотеть меня. — На этот раз, когда он встретил мой пристальный взгляд, я увидела гнев, который сжигал его изнутри. — Рано или поздно все, кто рядом со мной используют меня. Все.
Его гнев разозлил меня.
— А я никогда так не поступлю, Ашерон.
Сомнение в его глазах обожгло меня.
— Что насчет Меары? — Я спросила так, чтобы показать, что не все люди, как животные. — Она же ведь никогда не обращалась с тобой так?
Я прочла ответ во взгляде. И мой живот скрутило.
— Она была милостивее, чем большинство.
Не удивительно, что он не доверяет мне. Как, во имя Олимпа, мне убедить его, что я не такая, когда все вокруг использовали его? Да, я чувствую необычное очарование, о котором он говорил. Но я ведь не животное, не способное контролировать свои желания. Мне было плохо от того, что у других не хватило самоконтроля, чтобы так не обходиться с ним.