Ашерон
Шрифт:
— Как я сюда попал?
Он не мог вспомнить этого. Последнее, что отпечаталось в его памяти, было то, как Артемида укусила его, а потом чувство усталости накрыло его. Кто-то постучал в его комнату прежде, чем войти. Ашерон точно знал, кто это, еще до того, как маленькая белокурая девушка вошла в комнату. Конечно же, это была Рисса. Никто, кроме нее, не стучался в его комнату.
Он быстро вытер кровь и прикрыл шею волосами так, чтобы она ничего не увидела. Ее щеки горели, а тело было прикрыто толстым лиловым платьем. Он видел ее впервые с тех пор, как Апполон стал обладать ею. Она
— Что случилось? Он тебя обидел?
— Он был нежным, — сказала она между рыданиями, — но он напугал меня, и временами это причиняло боль, — ее объятие усилилось, — как ты это все выносишь?
Много раз он интересовался этой же вещью сам у себя.
— Все уладится, Рисса.
— Правда?
Она отстранилась, чтобы взглянуть на него, как будто пыталась понять, стоит ли ему доверять или нет.
— А что если он захочет снова меня вернуть?
Ашерон взял ее лицо в свои руки.
— Ты все вытерпишь и сможешь выжить.
Рисса скрипнула зубами от слов, которые были хорошо знакомы ее брату.
— Я не хочу возвращаться к нему. Я чувствую себя обнаженной и использованной, хотя, в общем, он не был со мной подлым или недобрым. Но ты был прав. Ему абсолютно наплевать на то, что я думаю или чувствую. Что действительно значимо, так это его собственное удовольствие.
Она покачала головой, как будто пришла к новому пониманию своего брата. Ее позор был единичным, а Ашерон пережил это все не единожды. Это было так ужасно зависеть от чьей-то милости, не иметь права голоса насчет того, что делают с твоим телом. Она чувствовала себя такой использованной…
— Я хочу убежать от всего этого.
Он взял ее руку.
— Я знаю. Но с тобой все будет в порядке, правда. Ты привыкнешь к этому?
Но она не могла с ним согласиться. Она была безумно уязвлена, и у нее до сих пор было кровотечение от вторжения Апполона в ее тело. Он заботился, и, тем не менее, он был черствым по отношению к ней. Она больше никогда в жизни не хотела бы оказаться в зависимости от его милости.
— Рисса!
Она подпрыгнула от крика ее отца. Он напрягся.
— Тебе лучше уйти.
Она не хотела уходить, но боялась, что Ашерону принесет это неприятности. Рисса уже собралась уходить, когда увидела нечто новое в его головокружительных серебряных глазах: симпатию.
— Я люблю тебя, Ашерон.
Его согрели эти слова. Рисса была единственной, кто когда-то любил его. Иногда он ненавидел эту любовь, потому что она заставляла Риссу делать вещи, которые впоследствии причиняли ему боль, но в отличие от других, он знал, что она хотела только добра. Она вскочила с кровати и побежала через комнату в коридор. Он услышал через стены грозные ругательства отца.
— Что вы там оба делали?
Ашерон вздрогнул. По крайней мере, Риссе не грозило избиение. Насколько он знал, их отец никогда и пальцем не трогал ее.
— Ты теперь повелительница бога. И ты больше никогда не будешь якшаться с такими, как он. Ты поняла? Что подумает Апполон? Он вышвырнет и плюнет на тебя.
Он не смог разобрать тихий ответ Риссы. Слова его отца пронзили
— Доброе утро, отец.
Он дал ему такую сильную пощечину, что Ашерон почувствовал кровь, а боль разлилась по его скуле. Вздохнув, он покачал головой, чтобы все прояснилось, а потом встретил королевский яростный взгляд.
— Я не твой отец.
Ашерон вытер кровь тыльной стороной ладони.
— Чем я могу тебе помочь?
— Отец, пожалуйста, — умоляла Рисса, пересекая комнату. Она взяла его за руку, до того, как он снова стал нападать на Ашерона.
— Я пришла к нему, сразу когда приехала. Ашерон не сделал ничего плохого. Это моя вина, не его.
Король сделал осудительный жест своим костлявым пальцем в сторону Ашерона.
— Держись подальше от моей дочери. Ты слышишь меня? Если я снова увижу тебя рядом с ней, то заставлю тебя пожалеть о том, что ты вообще родился.
Ашерон горько рассмеялся.
— И это будет отличаться от моего обычного дня. И как же?
Рисса встала на пути у отца, когда он снова двинулся на Ашерона.
— Прекрати это, отец. Пожалуйста. У тебя были вопросы насчет Апполона. Разве не на этом мы должны сконцентрироваться?"
Он одарил Ашерона высокомерной и осуждающей ухмылкой.
— Ты не стоишь моего времени.
С этими словами он вытолкнул Риссу из комнаты.
— Заприте его дверь как следует. Он сегодня обойдется без еды.
Ашерон облокотился о стену и покачал головой. Если отец хочет контролировать его с помощью еды, то ему бы стоило проводить побольше времени с Эстесом. Этот ублюдок знал, как мучить с помощью еды. Его внутренности скрутило от воспоминаний того, как он умолял Эстеса дать ему хоть каплю воды, чтобы промочить горло.
— Ты ничего не заработал, а значит, ничего и не получишь. А теперь на колени и ублажай меня. А потом посмотрим, достоин ли ты хотя бы соли.
Он зажмурился и заставил картинки исчезнуть. Он ненавидел умолять и пресмыкаться. Единственная вещь, которая помогла избавиться от всего этого, было воспоминание о богине, которой он принадлежал.
— Артемида? — прошептал он ее имя, боясь, что кто-то может его услышать. Честно говоря, он ожидал, что она проигнорирует его, как и все остальные. Но Ашерон ошибся. Она появилась перед ним. У Ашерона от шока медленно открылся рот. Ее длинные рыжие волосы сверкали в тусклом свете. Ее глаза были трепещущими от страсти, а еще они были наполнены теплотой и радушием. В ее поведении не было ничего, что могло бы осудить или высмеять его.