Ашерон
Шрифт:
— Но я незнаю, как охотиться.
— Ты узнаешь.
Артемида была права. Как только они оказались в лесу, она дала ему лук и стрелу, и он точно знал, что нужно сделать, так же, как и с правописанием. Как потрясающе было уметь делать что-либо без многих лет тренировок, но по правде говоря, ему хотелось большего, чем просто быть грамотным или уметь охотиться.
— Ты можешь научить меня драться?
Артемида выглядела ошеломленной.
— Что?
— Я хочу уметь драться.
Она сердито смотрела на него, а затем задала один из вопросов, которые никогда не осмеливалась озвучить.
— Но зачем?
— Я
Артемида была очень шокирована его неожиданной просьбой. Воспоминание того, как Апполон пинает ее, всплыло так ярко у нее в голове, что она даже вздрогнула. Как и большинство мужчин, которых она знала, ее брат был любящим власть ублюдком. И она меньше всего хотела стать уязвимой перед Ашероном. Обучение мужчины борьбе никогда не приведет ни к чему хорошему.
— Я не думаю, что тебе это нужно. Я никому не позволю причинить тебе боль, Ашерон. Я все, что тебе нужно для защиты.
— А что если я наскучу тебе?
Она взяла его за щеку.
— И как же ты можешь мне наскучить?
Ашерон улыбнулся ей, однако глаз эта улыбка не коснулась.
— И все-таки я бы очень хотел, чтобы ты меня научила.
Его настойчивость привела ее в ярость.
— Я сказала, нет! — отрезала она.
Ашерон замешкался, услышав в ее голосе враждебность. Он знал эту злобу и знал, что лежит в ее основе.
— Кто бьет тебя?
Артемида опустила лук.
— Я думаю, в том направлении есть олень.
— Арти…
Она остановила его.
— Я знаю эти нотки в твоем голосе. У меня у самого они присутствовали слишком часто, чтобы я сейчас не узнал, что они значат. Кто тебя обидел?
Она сомневалась слишком долго, что Ашерон даже перестал ждать ее ответа, но когда Артемида все-таки ответила, то ее голос был настолько тихим, что он едва ли мог ее слышать.
— Другие боги.
Ашерон был ошеломлен ее признанием.
— Но почему?
— А почему кто-либо бьет друг друга? — ее глаза снова метали гневные молнии, — они чувствуют себя более могущественными. Я никогда не позволю тебе причинить мне боль.
— А я бы никогда так не поступил с тобой, — сказал он голосом, полным уверенности, — я лучше вырву себе сердце, чем сделаю с другим то, через что пришлось пройти мне. Я просто хочу защитить себя.
— А я тебе сказала, что защищу тебя.
Он погладил ее руку, а потом отпрянул от нее.
— Тогда мне ничего не остается, как довериться тебе, Арти. Но я хочу, чтобы ты знала, что мне не так легко дается доверие. Пожалуйста, не будь похожей на всех остальных и не нарушай своего слова. Я ненавижу, когда меня обманывают.
Она поцеловала его тихонько в щеку.
— Давай поохотимся.
Ашерон кивнул, прежде чем достать новую стрелу и этим успокоить своего единственного настоящего друга, который у него был. Она не избегала его, а ему не нужно было прятаться от него. Что пугало его, тем не менее, так это чувства, просыпавшиеся в нем, когда она была рядом. Ашерон медленно влюблялся в богиню и знал, как глупо это выглядело. Несмотря на то, что он через многое прошел, но дураком он никогда не был. До сегодняшнего дня.
Она заставляла его чувствовать себя целостным, счастливым. И ему совсем не хотелось, чтобы эти чувства улетучились когда-нибудь. Отогнав эту мысль, он заметил самца оленя. Как только он прицелился, Артемида подбежала
— Ты испортила мой идеальный выстрел. И ты заплатишь за это.
Артемида выронила свой лук, прежде чем броситься наутек. Он бежал за ней, а она пыталась раствориться между деревьев. Ее смех веселил его и заставлял улыбаться все шире и шире. Он смог поймать ее, когда Арти достигла маленького ручейка. Обхватив ее за талию, Ашерон начал кружиться с ней на руках. Артемида перестала дышать, когда Ашерон всем своим весом упал на нее. Его улыбка, свет в его очаровательных волшебных глазах… От всего этого она хотела кричать в экстазе.
Они кружились с ней, а птицы им пели дивную песню. Она забыла обо всем с ним в данный момент и в этом самом месте. Это было все, чего она всегда хотела и в чем нуждалась. Ашерон не обращал внимания на ее причуды или отсутствие настроения. Он даже не вздрагивал, когда она кормилась от него. Он принимал и обращался с ней так, как будто в ней не было ничего особенного. В отличие от ее семьи, он не унижал Арти и не говорил, что у нее совсем мало последователей. Ему было ровным счетом плевать на все это. Ей хотелось забыться в этот самый момент и провести его с Ашероном вечно.
— Займись со мной любовью, Ашерон.
Ашерон замер от ее слов, а его улыбка стала угасать.
— Что?
Он перевернул ее спиной на землю. Она убрала его прекрасные волосы с лица.
— Я хочу узнать тебя, как женщина. Я хочу почувствовать тебя внутри моего тела.
Он отпустил ее и отошел назад, а на его лице читалась осторожность.
— Я не думаю, что это хорошая идея.
— Но почему нет?
Он сглотнул, и она увидела страх в его серебряных глазах.
— Я не хочу, чтобы что-нибудь менялось между нами. Мне нравиться быть твоим другом, Арти.
— Но ты трогал меня в тех местах, где никому другому не было этого позволено. Почему же ты не хочешь быть у меня внутри?
— Ты девственница.
— Только физически. Пожалуйста, Ашерон. Я хочу подарить себя тебе.
Ашерон отвернулся, так как эмоции завладели им. То, что она предлагала ему, было просто невероятным. У него было несчетное количество принцесс и знатных женщин, которые приходили к нему с целью лишится девственности. Потому что Ашерон делал это очень нежно и бережно по сравнению с другими мужчинами. "Партенопей — разрушитель девственности", вот как Эстес и Катера представляли его клиенткам. Репутация Ашерона, как нежного любовника, была просто легендарной. Тот факт, что он приносил огромный доход и при этом был аккуратен с ними, успокаивал его. А теперь богиня сама предлагала себя ему. Любой другой ухватился бы за выпавший ему шанс. И поэтому, любой другой уже бы давно был бы голым. Но в отличие от остальных, он полностью осознавал сложности физической близости. И хотя они просили и платили ему за это, но все равно многие женщины кричали в тот момент, когда лишались невинности, другие проклинали его и себя. А несколько даже были такими жестокими от этой потери. И только самая малая часть женщин были благодарны. Проблема была в том, что он не знал, к какой категории перейдет Артемида.