Ашхабадский вор

Бушков Александр Александрович

Ехали, ехали...

И вдруг увидели Большую Воду.

Как-то так просто без фанфар, без предупреждения водителя по громкой и какого бы то ни было оживления пассажиров автобус обогнул очередной бархан, и они увидели лазурную бескрайность Каспия.

И мигом на душе посвежело.

В городе, в котором автобус высадил пассажиров возле обшарпанного бетонного сарая под большими буквами «Автовокзал», они не задержались ни на одну лишнюю минуту. Прошли его насквозь быстрым шагом, спустились к морю. Маша тут же скинула кроссовки, засучила штаны и вошла в воду по щиколотку.

– Как

хорошо-то, господи! – она зачерпнула ладонями воду и вылила на себя, запрокинув лицо. – Как хочется купаться!

– Вот мы и на месте, – сказала Джумагуль, оглядываясь. Сказала, как показалось Карташу, не без грусти в голосе. – Почти на месте.

.........

Карташу отчего-то представлялось, что Дангатар скрывается от врагов или в бетонном бункере, выстроенном в годы холодной войны для местных партийных бонз, или в пещере навроде али-бабаевской. Но все оказалось куда как прозаичнее.

– Мы пришли, – сказала Джумагуль.

Этот дом на берегу был из тех, что побогаче. Прочные железные ворота, глиняная ограда высотой в два человеческих роста, за ней высокие деревья. Последнее очевидней прочего говорило о достатке хозяина. Много воды для полива – значит, богатый дом. Карташ подумал, подходя к воротам и готовясь постучать по железу, что непременно увидит шатающихся по саду павлинов-мавлинов, но – в результате так и не увидел ни одного. Даже громыхнуть кулаком по металлическим листам, и то не вышло. Воротная калитка распахнулась, едва они к ней приблизились.

Проем перекрывал, держась рукой за отведенную створу, невысокий молодой туркмен в светлых поношенных джинсах, белой рубахе и сандалиях на босу ногу. Ни комплекцией, ни возрастом на серьезного охранника он не походил. Да и оружия при нем что-то не наблюдалось. Молодой человек внимательно разглядывал гостей, ни о чем не спрашивая.

– Заходи, – сказал он наконец и отступил в сторону.

От ворот к крыльцу вела бетонная дорожка. По ней навстречу гостям шел человек в рубашке «сафари», в белых парусиновых штанах, в замшевых туфлях и без всякого намека на оружие. Из-под расстегнутой рубашки виднелись стягивающие грудь бинты, левая рука висела на перевязи, а на смуглой щеке розовел шрам. Еще один шрам, застарелый, пересекал лоб по диагонали. Человек улыбался.

Это и есть Дангатар, кто же еще. Как понял Карташ из рассказов Таксиста, они с Дангатаром были ровесники, но туркмен выглядел лет на десять старше Гринев-ского. И дело тут, думается, не только в ранении, да и вообще не в событиях последних дней. Служба, на которой довольно долгое время состоял однополчанин Гриневского, нервов и здоровья сжигает будь здоров. Возглавлять службу безопасности при влиятельном феодале – это примерно та же работенка, что в сталинские времена стоять во главе НКВД. Разве что масштабы деятельности поменьше, а ответственности, головной боли и опасностей для жизни ровно столько же.

Вокруг ронял на землю прохладу и тень ухоженный сад – без павлинов, но зато с поливальными установками «искусственный дождь» вполне современного вида. Сзади лязгнула запираемая на щеколду калитка. Ни в саду, ни возле дома других людей кроме

этих двоих Карташ не приметил. Что, скажем прямо, было неожиданно. Неожиданно и подозрительно. Карташ предполагал, что скрывающийся от врагов Дангатар окружен если уж не бетонными стенами, то вооруженными до зубов бородатыми и мрачными сподвижниками. Однако пока все выглядело как мирный визит на дачу к доброму приятелю, живущему тихой и безобидной жизнью.

Алексей притормозил, пропуская вперед Гриневского: это его тема. Фронтовые друзья крепко обнялись, на миг застыв неподвижно, потом Гриневский представил Дангатару Машу и Карташа. А Джумагуль Дангатар приветствовал в последнюю очередь скупым: «Привет, Джумми. Спасибо за помощь».

– Мы на Востоке спешить не любим, но сегодня я вынужден спешить сам и торопить других, – сказал Дангатар, проводя гостей в дом. – Я знаю, что вы хотели бы перекусить и отдохнуть с дороги, но... некоторые обстоятельства вынуждают меня пригласить вас одновременно к столу и к разговору. Отдохнуть вы сможете потом, комнаты вам приготовлены и ждут вас уже не первый день. Саша, – он показал на молодого человека в светлых джинсах, который запер калитку, подошел к разговаривающим и встал чуть поодаль, видимо, ожидая распоряжений, – проводит вас туда, где вы сможете помыться. Он же покажет, куда идти дальше.

Нетуркменское имя Саша заставило Карташа внимательнее приглядеться к их сопровождающему. А ведь, пожалуй, имеется неуловимое сходство в лицах между Дангатаром и Сашей. Сын? Очень возможно. Кстати, здорово смахивает на полукровку. Похоже, его мать европейского роду-племени. Опять же имя...

Душевых кабин было две, и обе запитывались водой от вместительного металлического бака. Бак стоял позади кабин на опоре, которая неприятно смахивала на лагерную вышку, уменьшенную эдак разика в три. Саша принес мыло и полотенца.

Им никто ничего не говорил, но все-таки Карташ счел нужным предупредить Машу:

– Вода у них привозная, купленная за денежки.

– И что с того? – мягко говоря, неласково осведомилась та.

Алексей вздохнул, но прописную истину все же объяснил:

– А то, что транжирить ее зазря не следует. Быстренько ополоснулась, и все.

– Ага. Значит, я, по-твоему, такая дура, что сама не понимаю?!

Апарт был настолько резким и неоправданным, что Алексей на миг растерялся. А подруга прошла мимо него и хлопнула дверью перед его носом.

Гриневский понимающе хмыкнул и подтолкнул Карташа к другой кабинке.

– Иди, начальник, под душ первым. Остужайся...

Естественно, Алексей пошел первым.

Чтобы никто нечаянно не забыл завернуть кран, кранов не было и в помине. Принцип действия душа был как у унитаза: потянул за веревочку – вода полилась, отпустил – не льется. Карташ дернул за веревочку столько раз, сколько было необходимо, чтобы смыть дорожные пот и грязь, чтобы выгнать из тела вялость.

Маша тоже не слишком увлеклась – завершила помывку одновременно с Гриневским. Затратить на водное священнодействие столько же времени, сколько двое мужиков – это, без всякой иронии, для женщины вполне нормально.