Аська. Ведьма
Шрифт:
— Ага, — сказал Дима.
— И как вам такое удалось?
— А вот это, — и Дима улыбнулся, — моё ноу-хау.
— Ну-у… — Пути постучал костяшками пальцев по красному дереву столешницы. — Как долго вы собираетесь запираться?
— Совсем не собираюсь, — сказал Дима. — Другое дело, что я должен быть абсолютно уверен: моё открытие не попадёт в грязные руки.
— У нас чистые руки, — обиделся Путин.
— Я ж не о вас, — обиделся в свою очередь Дима.
— Как вы говорите? Осмотический
— Да, — терпеливо сказал Дима. — До границ атмосферы. Причём настраиваемый. Можно сделать так, что он всё пропускает. То есть тогда его как бы совсем нет. Можно — задерживает только кислород. Или только углекислоту. Или воду. Я его настроил на воду, поэтому там, где барьер был, стали появляться облака…
— А почему такая надпись? — спросил Путин.
— А вы бы что написали? — спросил Дима.
— Я? Ну… хм. Ну…
— Вот.
— Можно даже строго по границе. У меня с чего началось-то? Я подумал: а вот почему мы столько кислорода вырабатываем своими лесами, им все на свете пользуются, а платить не хотят? А нам всякую фигню продают — только за деньги? Несправедливо! Так я решил… ну и сделал. И вот… пожалуйста.
— Ну что ж, — сказал Путин. — Хорошее изобретение, полезное. А где сам прибор? И как им пользоваться? Можно ли производить на наших предприятиях? Защищён ли патентом или… иным… образом?
— Иным, конечно, — сказал Дима.
— И что вы за него хотите?
— Можно ли сказать, что это нанотехнология? — спросил Медведев.
— В общем, да, — пожал плечами Дима.
— Здорово, — сказал Медведев. — Давайте-ка сюда Чубайса.
Прилетел Чубайс. Вертолёт ещё булькал трансмиссией, а он уже сидел в кресле, забросив ногу на ногу.
— Вот, — сказал Медведев. — Знакомьтесь.
— Толя, — сказал Чубайс.
— Дима, — сказал Дима.
— Я, кстати, тоже Дима, — сказал Медведев.
— Так что можно задерживать твоим барьером? — Чубайс хитро прищурился.
— Всё, — сказал Дима.
— Всё?.. — тихо повторил Чубайс. — Всё?
Глаза его вдруг закатились.
— Э! Только не здесь! — вскочил Медведев.
— Нормально, — на вдохе сказал Чубайс. — Коньяку дай.
— Конечно, отгораживаться барьером от остального мира — дикость, — сказал Медведев. — Какой-то двадцатый век, железный занавес… А вот другую страну огородить… это возможно? Вопрос, конечно, чисто гипотетический…
— Возможно. Я прикинул — если, допустим, Штаты кругом обнести и по кислороду и цэ-о-два настроить полную непроходимость, то через год они начнут загибаться, а через три года там совсем невозможно будет жить… Что вы на меня так смотрите?
— Объясняю. Если со мной вдруг что-то случается, то ровно через три дня барьер, поставленный вокруг Москвы,
— Начинаем эксперимент: в рамках отдельно взятой комнаты…
— …специально обученные учёные…
— …нет, это не шантаж. Это защита интеллектуальной собственности. И ещё я хочу позвонить бабушке, чтобы она не беспокоилась. Кстати, о бабушке…
— Кто? Он? Да перестаньте. Не может быть. Какое ДНК? Ах, тест ДНК. И что? Что-о?!! Совпадет? Полностью совпадает? Ну ничего себе…
Путин положил трубку, повернулся к Медведеву.
— Тест совпадает…
— Как такое могло случиться?
— Когда цесаревич Николай Александрович изволил путешествовать на Дальний восток, прабабка нашего общего знакомого… как бы это сказать… изволила согрешить. И вот… тест совпадает…
— Интересный, однако, возникает расклад. Перспективный. Теперь главное — не делать резких движений…
Решили так: Дима провозглашается императором. Он не вмешивается в оперативное управление государством и вообще старается не вникать в тонкости, а лишь мотает и мотает на ус. Усы придётся отпустить, без усов не солидно. Секрет аппарата остаётся при нём. Когда и если настанет нужда применить аппарат, он это сделает. Или не сделает. Как ему подскажет нравственный закон внутри него. Одновременно в рамках уже существующей госкорпорации запускается проект «Дождь», где будут задействованы отдельные эффекты осмотического барьера: скажем, тушение лесных пожаров или полив посевов. Это принесёт стране выгоду, которую пока просто невозможно подсчитать. А уж сколько друзей появится!..
Чубайс и Алфёров зашли в пивную «Старый боцман», что на дебаркадере неподалёку от Крымского моста. Там сами варили и тут же подавали на стол свежайшее пиво и к нему правильных раков под укропом.
— Я так ничего и не понял, — сказал Чубайс, обсасывая клешню. — Сам аппарат — есть? Или его нет?
— Лучшая машина — эта та, которой нет, а работа делается сама по себе, — сказал Алфёров.
— Хорошо сказано.
— Это не я, это ТРИЗ.
— Всё равно хорошо. Я всё-таки думаю, что когда нефть подойдёт к концу…
— Не подойдёт, — сказал Алфёров.
— Почему?
— Потому что вот… — он достал паркер и стал чертить на салфетке. — Вот что происходит на глубине… давление девять тысяч, температура три тысячи… кальций и сера долой… и на выходе…
— Забавно, — сказал Чубайс. Он положил салфетку в пепельницу и поджёг. — Хорошо, что на бирже не знают.
— А почему, вы думаете, Кольскую скважину прикрыли? Можно сказать, едва успели заткнуть…