Асмодей

Dragoste

Это было ужасающе, даже воздух, тяжелый и пропитанный серой, был наполнен здесь мрачной обреченностью, с каждым вдохом проникающий в легкие и разрывающий их изнутри, вырываясь из груди кровавым кашлем.

В очередной раз взглянув на своего сокамерника, которым, судя по всему, был мужчина, девушка попыталась окликнуть его, но тот был настолько погружен в океан адского безумия, что не удостоил ее даже взглядом, продолжая тянуться за поджаривающимися личинками и к стакану воды, стоящему на недосягаемом расстоянии. Подумать только, они так же, как и в жизни мучились от голода и жажды, молили о смерти, но умереть уже не могли.

– Простите, – проговорила Аврора, но тут же осеклась,

не узнав собственного голоса, так жалобно он прозвучал. – Давно Вы здесь заключены? – прошептала узница, но мужчина не удостоил ее своим вниманием. Она попыталась подвинуться к нему, потрясти за плечо, но безумный в тоже мгновение сорвался со своего места, бросившись на нее подобно бешеному зверю. Если бы не цепь, привязавшая его у противоположной стены, он наверняка растерзал бы несчастную в клочья.

Что ж, адские тюремщики весьма продумали конструкцию камер: как бы не тянулись узники к своим сокамерникам, даже при максимальном натяжении цепей они всегда оставались в дюйме друг от друга, пугая до ужаса, но не причиняя вреда.

Отпрыгнув в сторону, с каким-то первобытным страхом Аврора устремила свой взор к несчастному. Существо, рвущееся к ней, уже не было человеком – это был зверь, безумный и неистовый. Однако истинный ужас овладел девушкой в тот час, когда в очередной раз не сумев дотянуться до личинок, мужчина уселся на игольчатую кровать и принялся с жадностью глодать собственную руку, вырывая целые куски плоти и корчась от боли. Теперь ей стала понятна причина такого скорбного вида заключенного – за годы заточения, сойдя с ума от голода, он начал пожирать сам себя. Одна рука его была уже обглодана до кости, на ногах отсутствовали пальцы, кое-где на груди зияли почерневшие от сажи ребра. Одна мысль о том, что через несколько лет, проведенных в этих казематах, подобная участь постигнет и ее, заставила душу девушки похолодеть. Не в силах отвести взгляд от этого зрелища, она даже не заметила, как окружённая ореолом едкого дыма, в их темнице появилась высокая фигура.

– В аду всегда рады новой душе! – скрипучим, режущим словно пила голосом проговорила женщина. – Я – Лоа! Назначена на должность верховного надзирателя адской темницы.

Демоница, источая сильный запах серы, заставила девушку задыхаться приступами кровавого кашля. Внешне тюремщица напоминала скорее высокую сгорбленную старуху, чем адскую тварь, примерившую на себя личину клыкастого монстра. Ее спутанные седые волосы клочьями спадали на плечи, скрывая светящиеся символы на спине, на лице застыла насмешливая гримаса, сделавшая и без того уродливое лицо поистине устрашающим. И только выцветшие, почти белые глаза смотрели на нее с какой-то усталостью, выдавая в ней скорее человека, утомившегося нести свой крест и желающего поскорее сбросить с плеч тяжкое бремя, чем прислужницу Сатаны. Грязная, покрытая сажей и кровью туника, клочьями свисавшая с плеч, скрывала ее худую фигуру и кривые ноги, покрытые драконьей чешуей. В жилистых руках она сжимала стальную трость с навершием в виде головы живой змеи, оскалившей на несчастную свои клыки. От одного лишь взгляда на нее, сокамерником Авроры овладела такая паника, что он с душераздирающими криками начал метаться по темнице, снова и снова кидаясь на раскаленную решетку.

– Я… – начала было девушка, но тут же получила удар тростью по спине, согнувшись от пронзительной боли.

– Не сметь говорить, пока тебя не спросят! – прошипела старуха, снимая цепь со стены. – Пойдем со мной!

Она рванула девушку с такой силой, что та рухнула на пол, издав сдавленный стон. Сил сопротивляться не было, да и смысла тоже. Все равно бежать ей было некуда. Поэтому, понурив голову, Аврора обреченно поплелась

вслед за своей мучительней.

Оставив позади темницу, они вышли на нескончаемые просторы Ада, где взгляду открылся поистине устрашающий и завораживающий пейзаж. Вокруг тянулись каменистые дали, скрывающиеся в серных облаках. В центре преисподней находилась огромная гора, напоминающая усыпанную пещерами спираль, которую оплетали сразу две реки. С севера на юг нес свои кровавые воды могущественный Ахерон, с запада на восток – лавовый Стикс.

У самого основания горы, окруженной неким подобием лабиринта, состоящего из секций, находилось некое подобие селения, объятого адским пламенем. Сотни одноэтажных домишек, рассыпавшихся кругом, и сотни душ, прикованных к ним раскаленными цепями, стенали от ужаса, неся свое скорбное бремя.

Идя вслед за своей надзирательницей, обжигая стопы о раскаленную землю, Аврора все больше впадала в отчаяние. Сначала ее взгляду открылись тысячи кающихся, распластавшихся на раскалённых камнях. Обдуваемые всеми ветрами, они, подобно распятому Прометею, день ото дня ждали возвращения стервятников преисподней, которые без устали терзали их плоть.

– Сластолюбцы, – презрительно фыркнула старуха, не удостоив ни одного несчастного даже своим взглядом, спускаясь по некоему подобию винтовой лестницы, выдолбленной прямо в скале. Ступив на изъеденную трещинами землю, из которой сочилась раскаленная лава, они пошли вперед, сопровождаемые стонами, доносившимися со всех сторон. Всю дорогу их окружали привязанные к крестам вверх ногами грешники, около которых были разложены блюда с бесчисленными яствами. Изнемогая от голода, вдыхая их сладостный аромат, они изо всех сил тянулись к заветной пище, но не могли ее достать.

– Это чревоугодники, – коротко пояснила Лоа, рванув за раскаленную цепь. Пройдя сквозь монолитную арку, охраняемую церберами, они будто переступили незримую границу преисподней, где царила уже другая картина.

Все тело тут же сотрясло от пронзительного ветра, продирающего до самых костей. Перебираясь по небольшой тропе с камня на камень, они оказались в центре кровавого болота, где утопали скупцы и расточители. Алчные и жадные при жизни, в аду они захлебываясь в смрадной жиже, погружаясь в нее с головой, а потом снова всплывая на поверхность.

– Они обречены вечно тонуть, но умерший однажды, не может познать смерть снова, – проговорила тюремщица. – Их удел испытывать страх и боль утопающего вечность. – Аврора неуверенно сглотнула. Помня о том, какие нестерпимые муки она претерпела, сгорая заживо без вины виновная, страх сковал ее ноги. В ужасе девушка застыла, не смея сделать и шага. Лоа, взглянув на свою узницу, посмевшую противиться ее воле, что было сил ударила ее тростью в живот, волоком потащив за собой. И рада бы была Аврора подняться на ноги, но тюремщица не давала ей никакой возможности, лишь ускорив свой шаг.

Пройдя по арочному мосту над кипящей лавой Стикса, девушка увидела тысячи несчастных, хватающихся за почерневшие берега и пытавшихся выбраться из бурного течения. Их плоть горела и обугливалась, смрадный запах наполнил всю округу, но никому, казалось, не было дела до их страданий. Мелкие бесы, суетившиеся по берегу, с нескрываемым наслаждением наблюдали за этой пыткой, стегая плетьми тех, кому вопреки всему удавалась выбраться из кипящей лавины.

– Стикс – это вотчина Азазеля. Вечная кара для тех, кто позволил гордыне затмить свой разум, – прошипела Лоа, наконец позволившая несчастной подняться. Видимо, старуха изрядно устала тащить на себе вновь прибывшую душу, которая еще не успела растерять в аду свой вес. – А это, – она указала на пытки на почерневших берегах, – завистники.