Асмодей
Шрифт:
Аврора посмотрела в сторону, застыв взглядом на молодом юноше, поднимающем в гору тяжелый камень. На его лице застыла непередаваемая гримаса боли, то и дело по его спине гуляли ледяные плети, оставляя на коже кровавую паутину. Душа девушки в это мгновение сжалась от жалости и желания ему помочь, но не успела она подумать об этом, как несчастный рухнул на землю, а десятки адских гончих накинулись на него, раздирая плоть на части. Переведя взгляд в другую сторону, она увидела женщину, поднимающуюся по огненной лестнице за стаканом воды. Огонь поглотил все, кожа чернела и пузырилась, но будто не замечая этого, незнакомка двигалась к своей цели. Ступень,
С ужасом Аврора ждала пытки, которые уготовили для нее в наказание за столь постыдный грех. Вскоре они ступили на погост. Более жуткого пейзажа она не могла представить себе даже в преисподней. Нескончаемые крики и мольбы тут же наполнили ее душу, а тысячи выкопанных, пылающим огнем могил, из которых рвались несчастные, предстали перед глазами. Ежесекундно они протягивали к ним обугленные до костей руки, желая утащить к себе, но Лоа, стегая их своей тростью, прокладывала путь, сбрасывая в ямы тлеющие кости и зловонную плоть.
– Это обитель тех, кто в жизни предавался лености, – прорычала она, пнув ногой несчастного старика, ухватившего ее за полы грязной туники.
– «Выходит, остается только гнев, – проговорила про себя девушка, устремив взгляд на пылающую перед глазами рощу. – Неужели меня ведут сюда?»
Ступая по проторенному пути, они то и дело натыкались на объятых огнем грешников, в страхе блуждавших по лесу, не в силах выбраться на спасительную тропу. Аврора уже остановилась, собираясь сойти с черной дороги, но старуха со всей силы дернула ее к себе.
– Не сюда! – прошипела она, презрительно глядя на юную узницу.
– А куда? – дрожащим голосом проговорила Аврора.
– Туда, – Лоа указала на самую вершину горы, где гнездилось поистине величественное монолитное строение, прорезающее своими острыми вершинами кровавые небеса.
– Обитель Господа, – пояснила тюремщица, благоговейно подняв голову к чернеющей твердыне, озаренной светом адского солнца.
– У демонов есть Бог? – удивленно спросила девушка.
– Разумеется, есть! – презрительно фыркнула она. – Это Люцифер!
От одного упоминания его имени, тело Авроры передернуло ужасной судорогой, но любопытство на время все же пересилило страх, заставив ее вернуться к созерцанию проклятой пустоши. Поразительно было то, что в преисподней, вопреки всеобщему убеждению были свои небеса, растянувшиеся кроваво-красным покрывалом над проклятой обителью; свои облака – серные и проливающие кислотные дожди; свое солнце, испепеляющее своим огнем.
– Это Венера, – пояснила тюремщица, указывая на светило. – Звезда и небесная покровительница Люцифера, когда его низвергли с небес, он забрал ее свет к себе в царство. Теперь, когда в мире людей день, она освещает своим светом нашу обитель!
Аврора подняла глаза к небесам, когда увидела, скользнувшую по земле огромную тень, сокрывшую Венеру. Лоа, потянув девушку за собой, рухнула вниз. Раскаленные плиты обожгли кожу, но не
– Это владыка Асмодей! – в ужасе проговорила она. – Один из рыцарей Ада.
– Рыцарей ада? – как завороженная повторила Аврора, глядя на обратившийся в точку силуэт.
– Да, – кивнула головой старуха. – Это самые могущественные и уважаемые демоны. Когда-то они были ангелами, но после небесной войны разделили участь своего предводителя. Это князья преисподней и хозяева грехов.
– Почему их называют хозяевами грехов?
– Потому что каждый из них является олицетворением одного из семи смертных грехов. Асмодей – демон похоти и блуда, Вельзевул – чревоугодия, Мамона – алчности, Азазель – гордыни, Левиафан – зависти, Астарот – лени, а Абаддон – гнева. Они – архангелы преисподней, и сегодня мы прошли по их владениям. – Лоа обернулась назад, обведя рукой пустыню грехов.
Аврора облегченно выдохнула, когда покинув земли рыцарей, они начали подъем на гору Люцифера. На вершину вела спиральная лестница раскаленного камня, хотя в сравнении с тем, через что девушка прошла всего несколько минут назад, эти муки напоминали нечто сродни щекотанию. По пути им встречалось множество пещер. Лоа называла их обителью падших. Внизу скалы их были сотни, но по мере подъема, они встречались все реже.
Как объяснила проводница, у основания жили самые низкие по рангу служители преисподней, коими были демоны и бесы, их обитель немногим была больше, чем ее тюрьма, но чем дольше они поднимались, тем выше был чин демонов, а соответственно – шире пещеры. Последним ярусом, предшествующим замку Люцифера, был Лимб. Аврора слышала о нем из религиозных учений и всегда представляла его обителью благочестивых душ, по независящим от них причинам не попавших в ад. В реальности же оказалось, что Лимб был пристанищем элиты инфернального мира, которую составляли семь рыцарей Ада.
Ступив на эту землю, девушка действительно почувствовала некоторое облегчение. Воздух здесь был намного свежее, плиты холоднее, а вокруг не витал дух обреченности и страха. Аврора иронично усмехнулась. Подумать только: падшие, больше всех заслуживающие кары небес, получили в свое ведение самую элитную недвижимость Преисподней. И куда только смотрел Господь?
Первой на их пути встала пещера Левиафана, арочный вход которой венчал огромный, высеченный из цельного куска скалы крылатый змей. Оскалив свою пасть, он обнажал десятки острых клыков, а из горла его вырывалось едва уловимое сияние. От входа веяло приятным морским бризом, который после серного воздуха пустыни кающихся грешников показался настоящим даром небес. Сделав глубокий вдох, Аврора инстинктивно потянулась к пещере, не заметив молчаливых стражниц, стоящих с обеих сторон от входа. Неожиданно каменные изваяния, угрожающе клацнув зубами, протянули к ней свои когтистые лапы. Не будь она мертва, в эту секунду снова бы умерла от страха.
– Это Сцилла и Харибда, – притянув к себе дрожащую от ужаса Аврору, прорычала Лоа. – Они охраняют вход в пещеру своего господина.
Из древнегреческой мифологии девушка знала немного. Слишком скромное внимание уделяли ей учителя в приходской школе, но эту легенду о двух морских чудищах, уничтожающих корабли, проходящие между ними, почему-то запомнила. Было в ней что-то притягательное и загадочное, а хитрость Одиссея – любимого героя, всегда была для девушки образчиком поведения в трудных ситуациях.