Ассасин
Шрифт:
— Та-ак, — безрадостно протянул Анисимов, предчувствуя самое худшее.
— Ты вот что, не убивайся особенно сильно по этой женщине. Тебя она не касается, это не твое дело. Дело это у нас забирает ФСБ. Так что вникать в него я тебе не советую. Полковник Мигунов тоже. Забудь, что произошло, и живи себе спокойненько… Если, конечно, не хочешь без башки остаться. Ты меня понял?
— Да.
— Вот и славно.
Мембрана энергично забила короткие гудки. Анисимов осторожно положил трубку. Что-то здесь было не так. Лебедев, конечно, мужик резковатый, но разговаривать в таком тоне не в его
Анисимов выключил свет. Подошел к окну. Тихо. Горели уличные фонари. Кроны деревьев, подвластные порывам ветра, бросали корявые тени на фасады домов, на мостовую. Странно все это, очень странно…
Потушив свет, Игорь вышел из квартиры. Это нужно делать сейчас, завтра может быть уже поздно.
Он вышел во двор. За время службы Анисимов привык не доверять тишине, слишком часто она бывает обманчивой. Порой опасность таится там, где ее совершенно не ожидаешь. Как и всякая субстанция, опасность имеет свои характеристики — ее невозможно увидеть, но зато она, например, может пахнуть. И худший из ее запахов — это запах оружейного масла. Хуже всего, когда к запаху масла добавляется некая горчинка, так пахнет оружие, из которого недавно стреляли.
Анисимов втянул в ноздри воздух, как это делает дикий зверь, почуявший опасность. В его поведении не было ничего удивительного, он побывал во всяких переделках, так что умел мобилизовать свой организм, заставляя его работать с наивысшим напряжением.
Действительно, среди множества запахов, витающих вокруг, он сумел уловить слабый запах оружейного масла. Тревога усилилась. Значит, тишина, кроме запаха опасности, имеет еще и глаза. Теперь он не сомневался в том, что за ним наблюдают, вот только не мог понять, откуда именно.
Игорь постарался придать себе самый беспечный вид. Пусть считают, что он ничего не заметил. Вычислить наблюдателя не представляло большого труда, нужно только настроиться на его эмоциональную волну, и в этом случае можно услышать даже биение его сердца, пусть даже наблюдатель находится не очень близко.
Однажды Анисимов выявил в себе некую особенность — едва он приближался к опасному месту, так тотчас где-то в районе мозжечка начинал испытывать легкий зуд. Сейчас можно было бы сделать кружок по двору, чтобы как можно точнее определить возможного недруга, но рисковать не хотелось. Нужно отойти в глубину двора, где тень погуще, а уж там неслышно раствориться в темноте.
Он заметил эту машину сразу. Она стояла на углу дома, ничем вроде не выделяясь. Но именно с этого места можно было легко выехать и двинуться в любую сторону.
Он направился к своей машине, к нему навстречу от стоящей на углу машины вышла девушка в джинсах. Сквозь тонкую белую блузку виднелась хорошо развитая грудь. Подойдя ближе, она поинтересовалась:
— Молодой человек, у вас огонька не найдется?
Голос у девушки был низким, но явно не испорчен табаком, просто таков он от природы. Конечно, с таким голосом трудно претендовать на первые партии в оперном театре, но где-нибудь в любительском концерте она наверняка была бы на первых ролях.
Доставая зажигалку, Анисимов внимательно всматривался в правильные черты ее лица. Сколько же ей лет? Восемнадцать? Больше?
Нет, скорее всего года двадцать два — у глаз наметились две крохотные морщинки. Затянулась она умело, так что затрещал табак, вдохнув в себя изрядную порцию дыма.
— Спасибо, молодой человек. — Она подняла на Анисимова глаза, полные ожидания.
Внутри Игоря что-то ворохнулось. Можно было бы и подзадержаться, окажись у него времени побольше.
— Не стоит благодарности, красавица, — отвечал Анисимов и пошел к своей машине.
Запустив двигатель, Анисимов выехал со двора, выхватив светом фар две фигуры. В одной из них он не без удивления узнал девушку, с которой только что поделился огоньком, ее спутником был молодой высокий мужчина. Откуда он взялся? Мужчина, заметив, что Анисимов смотрит на них, предусмотрительно отступил в тень.
Выехав со двора, Анисимов прибавил скорость. Посмотрев в зеркало заднего вида, обнаружил, что следом за ним едет «девятка». Двигалась она как-то опасливо, не отставая, но и особо не приближаясь.
Может, все-таки случайность? Да нет, вряд ли. Его точно пасли.
Анисимов свернул на проспект. «Девятка», поотстав, последовала за ним. Прибавив газу, Игорь свернул в узкий переулок и, потушив габаритные огни, припарковался у бордюра. Открыв дверцу, молниеносно выскочил из машины и спрятался за толстым стволом дерева. Блеснув фарами, увязавшаяся за ним «девятка» тоже повернула в переулок и остановилась.
Распахнув дверцу, водитель вышел из машины. Им оказался тот самый высокий парень, что стоял рядом с девицей. На его лице выражалась явная растерянность. Он крадучись подошел к автомобилю Анисимова и, обнаружив пустой салон, стал озираться вокруг. Не увидев Анисимова, вытащил мобильный телефон и торопливо стал нажимать на кнопки. На какое-то время он отвлекся, чем и воспользовался Игорь, выскочивший из-за дерева и ударивший парня в корпус. От неожиданного резкого удара парень переломился пополам, уронив мобильник. Блеснув корпусом, телефон отлетел в кусты. Не мешкая, Анисимов сноровисто вывернул его руку, поднажал.
— А-а! — невольно взвыл долговязый. — Что тебе надо?!
Анисимов злобно усмехнулся:
— Ты не спрашиваешь, кто я такой, значит, уже знаешь.
Ноги долговязого подломились, и он рухнул на асфальт.
— Отпусти! Слышишь! — попытался он вырваться.
— Зачем ты за мной следил?! — крепко заламывая его руку, спрашивал Игорь.
Ушная раковина у парня была какая-то вытянутая, с заостренным кончиком. Ничего подобного прежде Анисимов не видел — и ушами, и строением черепа парень чем-то напоминал рысь.
— Ты меня с кем-то спутал! — задыхаясь от боли, выдавил парень.
Несмотря на тонкую кость, он оказался редкостным упрямцем. По его стиснутым челюстям Анисимов видел, что тот испытывает невероятную боль. Еще секунда — и его лоб от напряжения покроется бисеринками пота.
— Спутал, говоришь! — Анисимов задрал его локоть к затылку. Точка предела достигнута. Сначала из мышечной сумки вылетят суставы, а потом лопнувшими струнами порвутся связки. — А вот так тебе нравится?!
— Хорошо, скажу! — обессиленно застонал долговязый.