Ассасин

Сухов Евгений Евгеньевич

— Засыпай, — раздалась наверху команда.

Прежде Анисимов никогда не думал, что земля может так неприятно пахнуть. Эта земля пахла смертью. Запах разложившейся органики ощущался буквально в каждой песчинке. Плотный, удушливый… Тлен как будто обрел материальные очертания, заполнив собой все свободное пространство.

Сверху неумолимо продолжала сыпаться земля. Ее комья разбивались о его плечи, голову, сыпались за шиворот. Все это было крайне неприятно и страшно. Но особенно невыносимым был запах, который, подобно отвратительному спруту, буквально

оплетал своими липкими щупальцами его горло.

Опершись спиной о стенку ямы, Анисимов попытался подняться. Невыносимо болела голова, кровоточащая на лбу рана заливала глаза кровью. Вот так будешь лежать, и пахучий слой земли укроет с головой, как одеяло. Еще одно усилие… Игорь почти уже поднялся, но в следующее мгновение кто-то расчетливо бросил ему на спину тяжелый камень, заставив снова уткнуться лицом в грунт.

— Лежи, паскуда! — прохрипел сверху злой голос. — Здесь тебе и помирать.

Самый страшный кошмар, который можно было бы себе представить, теперь грозил перерасти в чудовищную явь.

Сил хватило только на то, чтобы распрямиться, опереться руками о дно ямы. Пальцы неприятно провалились в жидкую глину. Анисимов с тоской наблюдал за тем, как медленно погружается в землю. Сначала в буром суглинке скрылись его кисти, затем понемногу стали скрываться предплечья, и вот уже земля подошла к самому горлу, чтобы через минуту засыпать его с головой. Анисимов попробовал пошевелиться. Трудновато. Как будто бы на него давили тонны груза. Еще минута, и земля засыплет его с головой. Поговаривают, что человек в этом случае умирает не сразу. Как бы там ни было, но, похоже, его смерть будет ужасной.

Вот так живешь себе, строишь планы на ближайшие десятилетия. Рассчитываешь почить в почтенном возрасте и в окружении многочисленного семейства, но судьба распоряжается иначе: просто бросает тебя мордой в дно могильной ямы! И вместо теплой постели тебя ожидает яма с разложившимися органическими остатками, а вместо сочувствующих слов родственников — насмешки мучителей. И самое страшное, что ты ничего не можешь сделать.

— Смотри-ка, он вроде пытается из ямы выбраться.

Лучше бы они убили его сразу.

— Пусть попросит, может быть, еще и пожалеем! — зло отозвался сипатый голос.

— Не дождетесь! — яростно крикнул Анисимов.

Комья земли уже почти покрыли его всего. Еще пара десятков лопат, и он уже никогда не поднимется со дна ямы.

— Ладно, хорош, — приказал спокойный, но уверенный голос. Анисимов услышал его впервые и понял, что это именно тот человек, который все это время находился у него за спиной. — Это будет ему хорошим уроком. Пусть знает, что мы не шутим.

Брошенная в яму лопата воткнулась рядом, оцарапав Игорю бедро. Его мучители о чем-то разговаривали между собой, но слов не различишь — их голоса звучали все глуше, удаляясь с каждой секундой.

Анисимов попытался пошевелиться и понял, что увяз крепко. Ноги онемели и не желали слушаться. Нет, так просто он не дастся! Еще одно усилие, и спрессовавшийся грунт неохотно отпустил свою добычу.

Теперь

руки. Пришлось поднатужиться. Игорь невольно усмехнулся, подумав о том, что напоминает упыря, выбирающегося из могилы. А кто после такого поклянется, что он не стал им? Поднявшись, Анисимов привалился к стенке ямы, отдышался.

Хорошо! Нечего сказать…

До кромки ямы оказалось невысоко. Опершись локтями о ее край, Анисимов закинул ноги и, перевернувшись, скатился вниз, больно ударившись головой о металлическую ограду. Ничего, значит, живой, вурдалаки боли не чувствуют.

Теперь нужно освободить запястья. Поднявшись, Анисимов подошел к неказистому металлическому памятнику, у которого вместо креста на маковке была закреплена звезда, сваренная из металлических пластин. Наверняка под этим памятником покоился какой-нибудь военный. Прижав бечевку к металлическому ребру звезды, он принялся перетирать ее. Через минуту лопнул первый шнур. Затем — второй. Скомкав путы, Игорь швырнул их в могилу, — жри откупную! Не для меня вырыта.

Вокруг — ни души! Хотя какой еще народ может быть здесь в два часа ночи. Вот разве что упыри, но они не в счет, к людям их не отнести. Луна, явно чего-то стесняясь, спряталась за облака, выглядывал только ее бледный краешек. В нише какого-то памятника горела свеча — поминальная по усопшему, а за ней у ограды кладбища тускло светил фонарь. А это маяк для живых.

Стараясь не наступать на могилы, Анисимов с трудом вышел на аллею и, подняв воротник, медленно направился к воротам.

Глава 22 ПОСЛАННИК ШЕЙХА ХАСАНА

Посланник был до неприличия молод. Поклонившись у дверей, он покорно опустился на колени и, стараясь не оскорбить хана Мелик-шаха своим взглядом, прошел до самого трона, уставившись в пол. От хана его отделяло ровно семь ступеней и четыре стражника, стоящих у трона. Не отличаясь высоким ростом, Мелик-шах все равно был выше любого смертного.

Посланник не смел поднять глаза выше второй ступени. Персидский ковер, укрывавший лестницу, спускался к его ногам, — его интересовал сложный узор, который начинался с первой ступени, разворачиваясь, он уходил куда-то на третью ступень. Ему очень хотелось знать, в какого именно животного переродится золотистый узор. Он попытался приподнять голову, но тяжелое древко твердо уперлось ему в шею. В следующий раз предупреждения может и не последовать.

— Так что хотел шейх Хасан? — спросил хан.

С посланником шейха Хасана, Великого магистра ассасинов, он разговаривал впервые и очень старался ничем не показать своего любопытства. Поговаривали, что лазутчики ассасинов находятся при каждом дворе, они могут прикинуться твоими самыми верными слугами, но в действительности всегда преданы только одному человеку — старцу Горы, как называли шейха Хасана.

Орден ассасинов был одним из самых тайных орденов Востока, и не было ему равных по жестокости. При желании старец Горы мог поднять под свои знамена до ста тысяч человек.