Ассасин
Шрифт:
Прочитав некоторую растерянность в глазах Анисимова, Альберт продолжил:
— Но это еще не все. При этом отделе создана группа «Перун». Чем она занимается, я не понял.
— Я что-то слышал о ней.
— Предполагаю, что речь может идти о не совсем законных вещах.
— Например?
— Ну, эта Шухова в составе «Перуна» разрабатывала и проводила спецоперации по заманиванию в капкан людей, чтобы в дальнейшем провести их вербовку. А может быть, даже для дальнейшего их устранения. Шухова была прикомандирована к этой группе.
— Интересно, не ожидал. Кого же
— Понятия не имею.
— Откуда она?
— Родилась в Москве. Ей двадцать шесть лет. На четвертом курсе университета пришла в ФСБ и сказала, что хочет работать в службе безопасности. Девка она была интересная, с большущими глазами. Такие обычно запоминаются. Сначала к ней присматривались, кто она такая, проверяли круг ее родственников, друзей, а потом стали вычислять: а потянет ли? Решили, что справится. Сам понимаешь, куда можно отправить красивую привлекательную женщину. Разумеется, только в постель к какому-нибудь дипломату или представителю иностранного военного ведомства. Тем более что девчонка владела языками, была весьма толковой. Вот и использовали ее на полную катушку. Кстати, если так можно выразиться, это была ее «смежная работа», а так она числилась бортпроводницей в Шереметьеве.
— Жаль девчонку. Как она попала в этот «Перун»?
— О нем не все знают даже в нашем ведомстве. Скорее всего она даже не поняла, куда ее направляют. Рассчитывала, что будет интересная работа.
— А однако вон как получилось. Почему ее все-таки убрали? Могли бы провести беседу, чтобы держала язык за зубами. Взять с нее какую-нибудь подписку.
— Приказ на устранение отдают только в крайнем случае. Видно, по-другому просто не могли. Девчонка она была неглупая, очевидно, о чем-то догадывалась, что-то узнала. Может, имела неосторожность поинтересоваться о чем-то недозволенном, а может, где-то сказала лишнее, вот ее и ликвидировали от греха подальше.
— А свалить решили на меня. Так сказать, одним выстрелом убить двух зайцев.
— Да. Ликвидировать свидетельницу и заодно избавиться от тебя. Знаешь, я узнал даже больше, чем ты просил. Еще неизвестно, как это может мне аукнуться.
— А что такое?
— У меня такое ощущение, что меня все-таки засекли.
— Ты уверен? — спросил Анисимов, стараясь не показать своей тревоги.
— Все дело в программе. Кроме обычных замков, там еще есть четыре сложные ловушки. Три я сумел обойти, а вот четвертую не заметил и попался. Правда, я из нее тотчас выбрался, но мой электронный адрес все же могли засечь. Сейчас в технический отдел пришла очень толковая молодежь.
— Ты работал со своего компьютера?
— Разве я похож на ненормального? — возмутился Альберт. — Зашел в интернет-кафе на улице. Слава богу, их сейчас полно на каждом шагу. Ну и скачал тебе информацию.
— Ладно, хорошо, — кивнул Анисимов. — Спасибо за информацию.
Разошлись без рукопожатия, каждый в свою сторону. Информация хоть и удивила Анисимова, но не настолько сильно. Накануне он ходил на похороны Аллы и кое-что узнал…
Анисимов достал из шкафа темный костюм. Он не любил
Что-то подсказывало Анисимову, что ему надо побывать на похоронах. Не исключен вариант, что преступники, расправившись с Шуховой, тоже придут на похороны. Трудно объяснить этот феномен, но убийцы почему-то любят бывать на похоронах своих жертв, даже могут пустить слезу, и этим часто пользуется милиция. Почему бы не попробовать и в этот раз?
Где-то втайне Игорь надеялся встретиться со своими «кладбищенскими обидчиками», хотя понимал, что оснований для подобной надежды мало.
Ровно в двенадцать часов он был у ворот Перовского кладбища. Среди четырех мрачноватых катафалков безошибочно отыскал нужный, возле которого в скорбном ожидании застыло десятка три человек.
Несколько человек в синих кителях гражданской авиации стояли особняком, нервно покуривая. «Сослуживцы из Шереметьева», — догадался Анисимов.
У катафалка стояла немолодая, лет шестидесяти, женщина в черном платье и черном платке. Поддерживаемая под руку пожилым мужчиной, она с окаменевшим лицом смотрела прямо перед собой и, казалось, не замечала ни столпившихся людей, ни кладбищенской ограды, ни самого катафалка. Она была воплощением горя, и было понятно, что она весьма смутно осознает происходящее. «Мать», — догадался Анисимов.
Игорь встал в стороне, стараясь внимательно рассмотреть каждого присутствующего. Ни одного знакомого лица, и ничего такого, что могло бы заинтересовать его. Похоже, зря пришел.
Неожиданно он обратил внимание на молодого мужчину, стоявшего немного в стороне от остальных. Внешне он был спокоен, глубоко запрятанную скорбь выдавали только гибкие пальцы, без конца сжимавшиеся в кулаки. Явно этот человек переживал по-настоящему. Значит, Алла была близка ему, если он так убивается по ней.
Анисимов понял, что это именно тот человек, которого он хотел встретить. Он подошел к молодому человеку, постоял рядом и наконец заговорил.
— Простите, — негромко сказал он, — вы ведь хорошо знали Аллу?
Парень повернулся к нему, и Анисимов напоролся на его холодный пронизывающий взгляд. Горе ушло куда-то в глубину зрачков, умело укрывшись. Теперь перед ним стоял совершенно спокойный человек. Ничто не говорило о том, что какую-то минуту назад он был придавлен глубокой скорбью. Да, этот человек умел владеть собой.
— Вы хотите со мной поговорить? — спросил он низким голосом. На какое-то мгновение Анисимову сделалось не по себе — вся скорбь этого человека ушла в голос. — Вы из милиции? Я так и знал!
— Мне бы хотелось задать вам пару вопросов, — не стал Игорь вдаваться в подробности. В конце концов, приказ о его увольнении еще не был подписан.
— Не самое подходящее время. Но я знал, что вы все равно на меня выйдете. Уж лучше это будет сейчас, чем потом… Знаете, переживать заново… Пойдемте отсюда.