Ассасины
Шрифт:
Несмотря на упорное сопротивление Гуго Капета, совет рыцарей и баронов все же решил вернуться к морскому берегу. Король Англии направился к Бейруту, когда армия Салах ад-Дина, усиленная войсками из Алеппо, Месопотамии и Египта, атаковала Яффу. Султан уже захватил нижний город и вел с патриархом Раулем переговоры о капитуляции цитадели, когда появился флот Ричарда; король во главе войска стремительно высадился на берег и опрокинул армию Салах ад-Дина.
Но христиане и сарацины настолько были утомлены войной, что Салах ад-Дин и король Ричард 2 сентября 1192 года заключили мир на три года и восемь месяцев.
В это время из Англии
Великий магистр ордена Храма тут же велел своим верным людям тайно подготовить галеру к дальнему плаванию и посадил на судно сильный отряд. Король распрощался с графом Генрихом Шампанским, тамплиерами и баронами Святой земли и 9 октября 1192 года взошел на свой корабль. В час вечерни, переодевшись в одежду тамплиера, он перешел на галеру ордена, и она поплыла другим путем, несколько изменив всем известный маршрут, а королевская галера продолжила следовать прежним курсом.
Никто не мог видеть, как ранним утром следующего дня, едва начало светать, из королевской галеры вылетел почтовый голубь, который вскоре оказался в руках бальи Тира. Прочитав донесение своего шпиона, Бернар дю Тампль коварно улыбнулся и, написав записку, вложил ее в футлярчик, который привязал к лапке крупного сизаря. Голубь взмыл в голубое безоблачное небо, и улетел на север.
Бернар дю Тампль не мог простить королю Англии смерть Конрада Монферратского. Он хоть и недолюбливал короля Иерусалима, но был его вассалом. Как и многие другие, бальи считал, что ассасины действовали по заказу Ричарда Плантагенета…
Так уж вышло, что Вилк и Ачейко, совершенно нечаянно, оказались спасителями Робера де Сабле. Великий магистр обязан был присутствовать на совете рыцарей и баронов, который собрал король Ричард, поэтому едва пришло приглашение, выехал из Акры незамедлительно. Охрана у него было небольшая – четыре рыцаря, шесть оруженосцев и пять конюхов. Ехать было недалеко, светлым днем, к тому же дорогу охраняли комтурии ордена, поэтому Роббер де Сабле счел ненужным брать с собой много воинов, которых и так не хватало для защиты замка.
И тамплиеры попали в засаду. Похоже, враги Великого магистра не дремали… Отряд сарацин, количеством не менее полусотни человек, налетел внезапно, как буря. С дикими криками они ударили по флангам, мигом оторвав Робера де Сабле и его оруженосцев от рыцарей и сервиентов. Их отчаянные попытки прийти на помощь Великому магистру пропадали втуне – сарацины дрались отчаянно, не выпуская тамплиеров из жалящего стального кольца.
Не будь в этот день с Робером де Сабле двух русов, его голову принесли бы на блюде Салах ад-Дину. И Вилк, и Ачейко были в кольчугах, только оружие имели разное: рус сражался мечом, а кривич каким-то образом умудрялся управляться с луком, хотя дистанция для стрельбы была совсем неподходящей – сарацины находились совсем рядом, притом не стояли, дожидаясь пока стрела пробьет им грудь, а нападали.
Робер де Сабле был в рыцарском облачении, но в полную силу сражаться не мог.
Дико взвизгнув, Вилк сделал потрясающий трюк – как учил его Морав. Юноша уже не успевал подставить свой меч под саблю шейха, поэтому он просто прыгнул на него со своего коня, как леопард. Они покатились по земле, и здесь Вилк оказался проворней сарацина. Сверкнул его любимый нож, подаренный Беловодом, и тут же раздался горестный вопль сражающихся сарацин – их шейх погиб!
Они тут же забыли про свою главную цель, и, оставив в покое великого магистра, скопом набросились на Вилка. Но не тут-то было. Юноша так быстро очутился в седле своей лошади, что сарацины даже немного опешили – такого потрясающего прыжка, прямо с земли и в седло, им видеть еще не приходилось. А в юношу словно вселился бес. Он начал рубиться с таким азартом, что вскоре три сарацина оказались под копытами своих коней.
Вилк вертелся как белка в колесе. Казалось бы, верный удар саблей находил на том месте, где был Вилк, пустоту. А он, вынырнув из-под брюха своей лошади, вгонял скрамаскас под ребро противника. Защититься против таких коварных ударов было трудно, практически невозможно, и некоторые сарацины начали придерживать коней, не стремясь первыми скрестить оружие с мечом неистового франка.
Тем временем и Ачейко не дремал. Его разящие стрелы по-прежнему находили цель. Теперь ему стало немного легче, потому как не нужно было уворачиваться от разящих клинков сарацин, которые переключились на Вилка.
Неизвестно, чем в конечном итоге закончилась бы эта битва, но тут из-за бархана показались всадники, вкоторых легко было опознать тамплиеров, и с военным кличем «Босеан!» набросились на изрядно потрепанных сарацин. Это были воины одной из придорожных комтурий. Они вмиг разметали сарацин, и вскоре о сражении напоминали лишь мертвые тела на земле да облачка пыли, поднятые копытами быстроногих арабских скакунов…
Прошел год. Робер де Сабле окончательно слег и делами ордена Храма заправлял в основном сенешаль. Теперь и Вилк, и Ачейко практически не отходили от Великого магистра, всегда были готовы выполнить любое его поручение. После памятной схватки с отрядом сарацин Робер де Сабле еще больше приблизил к себе руса и кривича. Он уже не доверял ни лекарю, ни, тем более, монашеской братии. Только глупец мог не заметить, что его силы подтачивает не болезнь, а какой-то яд. И первым это открыл Вилк.
Однажды Роберу де Сабле принесли кубок подогретого вина со специями. Вилк взял у слуги поднос с кубком и уже открыл дверь опочивальни, как вдруг почуял знакомый запах. Его сильно забивал аромат специй, но нюх у юноши был поистине волчий.
Это был один из ядов его родины, действие которого он изучал под руководством Морава. Если давать его человеку в малых количествах, то спустя какое-то время он уходит в иной мир, и все будут думать, что человек умер естественной смертью.
На это раз кто-то не поскупился, и всыпал в кубок даже не двойную, а тройную дозу. Видимо, врагам Великого магистра надоело ждать, пока он отдаст концы.