Ассасины
Шрифт:
В Тире ему пришлось хуже всего. Ни франки, ни мусульмане не принимали Ачейко за своего, а показывать бумагу с именем ас-Синана было здесь смерти подобно. Теперь он уже разобрался, кто такой его «благодетель», и кто такие ассасины. Ачейко работал где придется, в основном за миску плова (в лучшем случае) или за чайник чая с засушенными лепешками и корзинку подпорченных фруктов. Он так обносился, что стыдно было ходить по городу, но купить обновку не мог. Ночевал Ачейко в развалинах, а работу искал ночную – чтобы его поменьше видели. Лишь сегодня ему немного повезло – один старый горшечник попросил отнести его товар в торговые ряды,
– Что делать дальше, не знаю… – Ачейко, разомлевший от сытной еды, пригорюнился. – Тебе, вижу повезло.
– Можно и так сказать, – ответил Вилк, усиленно ворочая мозгами.
Он просто обязан был помочь Ачейко, но как это сделать? Наконец, приняв решение, сказал:
– Вот что, приятель, я попробую устроить тебя к тамплиерам. Им нужны слуги. Ты хоть и не франк, но, я думаю, моего поручительства будет достаточно. Буду просить за тебя самого Великого магистра. Он добрый человек. Но в таком виде, – Вилк наморщил нос, – тебя не примут даже отхожие места чистить. Поэтому, прежде всего, купим тебе новую одежду и сходим в баню. Надеюсь, мой товарищ по службе Жильбер не будет на меня в большой обиде, что я сменю его не вовремя.
– Вилк! – Глаза Ачейко наполнились слезами. – Если бы ты знал, как я хотел тебя встретить! Я знал, что ты точно мне поможешь. Я буду твоим должником до скончания века. Клянусь в этом!
– Ты погоди клясться. Может, ничего не выгорит из нашей затеи.
– Все равно, я очень тебе благодарен.
– Я тоже рад, что ты жив…
К большой досаде Вилка, Робер де Сабле был занят.
Он принимал всеми уважаемых рыцарей-тамплиеров, – Жильбера Эрраля и Филиппа де Плессье – с которыми находился в дружественных отношениях. Они прибыли с театра военных действий и Великий магистр с интересом слушал последние новости.
Вилку пришлось ожидать долго. Он представил, как томится Ачейко за воротами, – кривича в замок не пустили – и в очередной раз пожалел парня. А что если не получится пристроить его в услужение к тамплиерам? Пропадет ведь.
Наконец рыцари отправились по своим делам, и оруженосец Робера де Сабле впустил Вилка в кабинет Великого магистра. Нужно сказать, что на прием к гроссмейстеру тамплиеров попасть было нелегко. Но оруженосец был еще тем прохвостом; он интуитивно чувствовал, что его господин относится к язычнику с большой теплотой, а это значило, что выскочку-сервиента могут и повысить. Поэтому ему не хотелось терять расположение Вилка, которого даже рыцари начали уважать за его боевое искусство.
Юноше повезло: Роббер де Сабле пребывал в добром расположении духа. Оба рыцаря были его товарищами, и встреча с ними настроила Великого магистра на благоприятный лад. Выслушав просьбу Вилка, он решительно поднялся и сказал:
– Если этот твой рус и впрямь хороший стрелок, тогда он будет принят в услужение. Зови его и веди на ристалище. Посмотрим, что он умеет.
В новой – европейской – одежде Ачейко выглядел весьма прилично: статный, широкоплечий, но сильно исхудавший. Когда ему дали в руки лук и стрелы, он не мог поначалу преодолеть огромное волнение. Тогда Вилк незаметно с силой ткнул ему кулаком под ребра и прошептал:
– Успокойся! И сосредоточься. Представь, что ты дома, в своем лесу. Медленно посчитай до десяти и принимайся
Судорожно вздохнув, Ачейко встал на позицию и на какое-то время прикрыл глаза. А затем начал с такой скоростью выпускать стрелы, что удивил не только рыцарей и оруженосцев, собравшихся поглазеть на испытание будущего пехотинца ордена, но и Вилка. Похоже, Ачейко каким-то образом добился состояния, похожего на «живу».
Все стрелы торчали в центре мишени. Рыцари одобрительно загудели, а Великий магистр доброжелательно улыбнулся. Но Ачейко на этом не успокоился. Увидев, что неподалеку, под стеной здания, стоят метательные дротики, он взял один из них, отнес на дальний конец ристалища и воткнул его в землю. С того места, где должен был находиться стрелок, древко дротика казалось не толще соломинки. На этот раз Ачейко целился долго и тщательно. Все притихли и замерли. А когда стрела воткнулась в дротик, разразились криками восхищения. Так умели стрелять только английские лучники, и то единицы.
– Что ж, – сказал Великий магистр, – достоин… С этого момента ты принят в услужение. Вилк! Позаботься о своем товарище. Пусть его поставят на довольствие.
Ачейко от радости едва не потерял сознание, но Вилк вовремя подставил ему плечо…
На следующий день Ярилко вместе с оруженосцем Робера де Сабле сопровождал Великого магистра к епископу Филиппу де Дрё. Тот устраивал большой прием и обед в честь Конрада Монферратского, куда были приглашены все знатные рыцари, в том числе Генрих Шампанский, Жильбер Эрраль и Филипп де Плессье. Вилк должен был приглядывать за лошадьми.
Но ему показалось, что Робер де Сабле взял его и по какой-то другой причине. В конечном итоге юноша сообразил, зачем он понадобился Великому магистру.
Им нужно было передвигаться по кривым и узким улочкам Тира, притом без надлежащей охраны, – ехать к епископу с большой свитой не представлялось возможным. Поэтому Вилку отводилась роль телохранителя – Роберу де Сабле хорошо была известна потрясающая реакция юноши. Рус был вооружен мечом и ножом, а оруженосец, кроме всего прочего, держал в руках еще и копье.
Обед затянулся почти до вечера. Все это время Вилк изнывал от скуки и безделья. Кроме того, он был голоден, так как не догадался захватить с собой хотя бы кусок хлеба. Оруженосец Великого магистра ненадолго отлучился и вернулся довольный и весь лоснящийся, как лепешка, испеченная в жиру. Наверное, у него были знакомые на поварне епископа, чем он и воспользовался. Но про Вилка оруженосец даже не подумал. Обиженный рус, чтобы не разговаривать со словоохотливым оруженосцем, демонстративно ушел к лошадям и начал работать скребком, очищая их от пыли и насекомых.
Конрад Монферратский уехал от епископа в изрядном подпитии – веселился и шутил, да так, что от его громкого голоса шарахались не только прохожие, но и коты на крышах домов. Эскорт у него тоже был небольшим. Король Иерусалима возглавлял немногочисленную кавалькаду, а Робер де Сабле находился позади рыцарей Конрада, выражая тем самым монашеское смирение, хотя по своему положению он стоял никак не ниже де Монферрата и должен был ехать бок о бок с ним.
По правде говоря, Великий магистр недолюбливал Конрада за его заносчивость и вздорный нрав. Но никогда не подавал виду. Впрочем, все и так знали, что он протеже Ричарда Плантагенета, который терпеть не мог Конрада Монферратского, любимчика ненавистного ему короля Франции.