Шрифт:
Пролог
Сиверс-Херенхауз, земля Рейнланд-Пфальц,
Германия, май 1945
Когда с улицы донеслись первые грозовые раскаты, Хумберт Пауль фон Зиверс ан дер Майн, носивший титул фрайхерра, то есть барона, подошел к окну и распахнул ставни. Глядя на темно-сапфировые облака, сгущающиеся над усадьбой, этот худощавый сорокапятилетний мужчина, облаченный в чистую сорочку и малиновый смокинг, сшитый из тончайшего бархата,
Да! Он это сделал, завершил свою работу. Ему осталось лишь нанести последний, финальный штрих.
Скрипнула дверь. В комнату вошла светловолосая женщина в черном шелковом халате, голубоглазая, с ярко накрашенными губами. Она поставила на стол поднос с двумя бокалами, бутылкой коньяка «Асбах Уральт» и лимоном, порезанным на тонкие ломтики.
Хумберт посмотрел на нее холодным немигающим взглядом и скривил губы. Запах табачного дыма, который ворвался в кабинет вместе с этой женщиной, вызывал у барона раздражение.
– Хельга! Ты опять?.. – заявил он.
Женщина ничего не ответила, наполнила один бокал и несколькими глотками выпила коньяк. После этого она достала из кармана пачку сигарет, закурила и подошла к окну.
Лицо барона приобрело бордовый оттенок.
Это неслыханно! Что она себе позволяет?
Однако сегодня Хельга, безусловно, решила не считаться с его приказами. Подобное поведение этой женщины он назвал бы дерзким, если не сказать наглым.
Глядя на то, как Хельга в очередной раз затягивается сигаретой, Хумберт заявил:
– Кто позволил тебе курить? Мы же договаривались, что ты оставишь эту гадкую привычку!
Женщина исподлобья взглянула на него и сухо сказала:
– Прекрати свое нытье! Неужели ты не понимаешь – все кончено! По радио только что сообщили, твой любимый фюрер застрелился! Русские штурмуют Рейхстаг!
Хумберт задержал дыхание, его правая щека дернулась в нервном тике.
– Фюрер застрелился? – хрипло процедил барон и невольно посмотрел на толстую тетрадь, лежавшую на письменном столе.
Это движение его головы было замечено Хельгой, и она, чуть повысив голос, спросила:
– Ты закончил работу?
Барон на мгновение замешкался, потом ответил:
– В общем-то, да.
Хельга решительно подошла к столу и собиралась уже протянуть руку, но Хумберт ее опередил. Он быстрым движением схватил тетрадь, убрал ее в верхний ящик стола и запер его на ключ.
– Я нашел отгадку на главный вопрос, но должен кое-что проверить, пересчитать еще раз, – проговорил он.
– То есть формулы еще нет?
– Есть!
Хельга выдавила из себя улыбку.
– Ты должен как можно быстрее все записать! – Она приблизилась и положила руки ему на плечи. – Скоро здесь будут американцы. Мы продадим им твое изобретение и уедем. Мы забудем весь тот кошмар, в котором жили последние несколько лет. Мы станем богатыми, купим домик в Калифорнии, на побережье, заведем малыша.
– Что? Продать мое изобретение? Ну уж нет! – решительно заявил Хумберт. – Плоды моих трудов не достанутся этим свиньям, тупым америкашкам. Я создавал свое детище во славу великой Германии. Оно не будет служить этому низкосортному сброду!
– Чем же так плохи американцы?
– Янки – это нация эмигрантов, большинство из них составляют самые обычные евреи!
– Тогда поедем в Париж.
– Лягушатникам я тоже не отдам свою формулу! Ни им, ни англичанам, ни уж тем более твоим ненаглядным русским!
Хельга нервно рассмеялась и осведомилась:
– Тогда что же ты собираешься делать? Как поступишь со своим так называемым детищем, над которым так трясешься?
Хумберт прищурился. Его щека снова начала дергаться.
– Так называемым? Трясусь? Я не ослышался? Ты сказала именно эти слова?
– По-моему, ты окончательно свихнулся, мой дорогой Хьюго. Сейчас не до твоих глупых бредней о чистоте арийской расы и прочей вашей национал-социалистической дури. Мы должны просто спасать свою шкуру…
Женщина не договорила, потому что барон заорал так, что из его рта полетели слюни:
– А ну пошла вон! Прочь отсюда, русская потаскуха! Не смей даже думать о том, что тебе удастся присвоить мои достижения и продать их кому бы то ни было. И убери отсюда коньяк. Я не желаю пить в такой момент.
Хельга отшатнулась, ее лицо скривилось в презрительной гримасе. Втянув ноздрями воздух, Хельга подбежала к столу и смахнула с него поднос со всем его содержимым. Раздался звон, паркет тут же покрылся осколками стекла. Янтарная жидкость растеклась по полу, а ломтики лимона разлетелись по ковру. Хельга бросила на пол недокуренную сигарету, погасила ее ногой, вышла из комнаты и громко хлопнула дверью.
Барон был ошарашен. Она часто устраивала ему истерики, но на этот раз все зашло слишком далеко.
Оставшись в одиночестве, Хумберт уселся за стол.
– Вы только послушайте ее! Родить малыша! От кого? От этой ничтожной второсортной девки? Ну да ничего, за этот поступок Хельга еще ответит! Наказание будет суровым, но с этим придется повременить. Сейчас мне нужно просто закончить работу, – пробурчал он себе под нос.
Услышав, что начался дождь, барон поспешил закрыть окно, после чего достал из стола ту самую тетрадь, которую недавно спрятал от Хельги, взял перо и начал что-то быстро писать.