Ассистент
Шрифт:
Затем он бросил на японском что-то вроде:
— Эту тоже уведите.
А после… после случилось то, что грозилось порушить все мои планы — либо сильно их скорректировать.
Солдат-переводчик потёр воротник пальцем левой руки, взглянув на меня.
В камере я молчал и думал, хотя очень хотелось поделиться с Самирой. Возможно, мне показалось. Возможно, этот жест просто совпадение. Возможно, и не совпадение, а этот парень — двойной агент Общества, работающий и на Клику. Так или иначе, это сильно меняло расклад.
И планы по авантюре, которую я затеял.
Ещё
Но наконец, перед самым ужином наконец-то за мной пришли. Снова мрачный кабинет, снова куча солдат и всё тот же переводчик.
— Прошу говорить быстро и внятно.
— Господин Каяно. При прошлой нашей беседе мы установили, что важным компонентом вашего эксперимента являются чувства, любовь, и их проявления. Самира Елзидер является моей музой, источником моей жизненной силы в этих стенах. К сожалению, у нас возник конфликт, не знаю, что тому виной, фазы луны, моя роль в эксперименте, что-то ещё, но…
— Короче, — оборвал меня Каяно. — Что вам нужно? Если ваша соседка не выполняет своих функций, мы можем заменить её на более подходящую на эту роль.
— Твою ж налево! Нет. Наоборот, я требую, чтобы нас поселили в одну камеру. Только так мы будем чувствовать себя достаточно комфортно. И, возможно, помиримся.
Я вздохнул, изобразив безмерную великорусскую печаль — опять же, не зная, переигрываю, или нет.
— Я вижу, что вы лжёте, — сказал Каяно. — Напоминаю, у меня есть такая сила. Главная ваша цель при разговоре со мной — добиться чего-то и организовать свой побег, это очевидно, но это не требуется. С большой вероятностью, ваша жизнь будет сохранена. После окончания эксперимента вы будете обменены на военнопленных.
— С большой вероятностью?! — усмехнулся я. — Получается, что если обмена не потребуется, а программа будет окончена?…
Я не стал продолжать фразу. Каяно молча сверлил меня взглядом. Ну да, конечно же. Оставлять в живых участника столь секретного эксперимента было бы большой глупостью, и я сам бы поступил именно так.
— Также вашей целью является соитие с госпожой Елзидер. Мы не можем этого позволить, потому что велик риск, что на этот случай у вас есть план. К тому же содержание и сопровождение беременной пленной, не участвующей в «Династии», не входит в наши планы.
Я хотел упомянуть про средства контрацепции, но заговорил совсем про другое. Разумеется, усатый чертяга был прав, но у меня были куда более важные цели и желания.
— На самом деле, я просто очень скучаю по небу, — честно сказал я. — И по деревьям. По растительности, зелени. Надеюсь, вы видите, что это правда? Вы, японцы, куда лучше наших знаете, как цвета влияют на психологическое состояние. Чёрно-серые стены неизбежно введут в хандру. Ни одного зелёного пятна!
Каяно снова посверлил меня взглядом, затем пошептал что-то своему адьютанту, подозвал солдата-переводчика
— Вы показали себя как дисциплинированный юноша и неплохо выполняли свою функцию за эту неделю. Поэтому мы от лица Императора готовы оказать вам большую услугу. Раз в неделю вам будет организован выход на верхнюю площадку комплекса. В сопровождении солдат. Свежий воздух может положительно сказаться на физическую форму. Первое ваше посещение — послезавтра. Это в случае вашего успешного соития с испытуемыми завтра. На этом разговор окончен.
Самым логичным было попросить аналогичных прогулок и для Самиры, но учитывая переменчивость и способности Каяно — я не стал рисковать. «Императорский дар» был более чем неплохим. Когда меня уже отстегнули и повели к дверям — вдруг остановили, он добавил пару фраз:
— Решите вопрос с Елзидер, иначе она будет заменена.
Я вернулся в камеру и принялся барабанить в стену.
— Самира. Прости меня. У меня ничего не получилось с ними сегодня, зато был разговор с господином Каяно. Поверь, я не врал о чувствах. Я просил переселить нас в одну камеру, но он отказал. Предложил какие-то прогулки на свежем воздухе… Зачем они мне, если мне хочется быть рядом с тобой?
Она не отвечала какое-то время, но перед самым сном всё же сказала:
— Спокойной ночи. Я прощаю тебя, Эльдарчик.
На следующий день всё было по-старому, мы общались, правда, чуть меньше, шутили, рассуждали о будущем. Свою задачу на этот раз я выполнил качественно.
А через день за мной пришли сразу после завтрака. Их было не двое, как в прошлый раз, а четверо. На руки нацепили мощные наручники, на ноги — цепочку, ограничивающую шаг. На глаза — повязку, которая слегка просвечивала — я напрягся и смог различать некоторые силуэты. А затем меня провели по коридорам и завели в лифт.
На этот раз мешок на шею не надевали, правда, сразу от входа резко развернули мордой в стенку, чтобы я не всматривался даже через маску в пульт, расположенный у дверей. По звуку я определил, что помимо кнопки вызова этажа там отпирался люк и набирался какой-то пароль…
Ехали не то, чтобы достаточно долго, но внушительно. В зависимости от скорости движения лифта я тут же прикинул, что это не менее десяти и не более двадцати пяти средних этажей под землёй. Наконец, меня вывели в тамбур. Ещё несколько дверей, затем небольшая лестница, что-то громко заскрипело, зажужжало…
И в глаза через маску ударил свет. Жар солнца я почувствовал кожей, грудь вдохнула свежий воздух.
— Да-а! — не выдержал я.
А затем у меня сдёрнули повязку с лица.
Я на миг ослеп, но потом зрение привыкло. Впереди была небольшая площадь под открытым небом, со всех сторон огороженная высокими стенами, сливающимися с ландшафтом. Метров сто в поперечнике, сбоку — несколько спортивных конструкций, спрятанных под жиденькими, сгоревшими на солнце акациями, поле для игры в мяч. Левее — огороженная решётчатым забором площадка для посадки двух геликоптеров. По центру одного из кругов стоял небольшой геликоптер, укрытый серо-жёлтой маскировочной тканью.