Ассистент
Шрифт:
Каким бы не был Петербург — коренного петербуржца ни с кем не перепутать.
— Здравствуйте, здравствуйте, молодые люди. Поручик Горбунов, Вольдемар Иванович. По совместительству — поэт… нас ожидает экипаж, пройдёмте.
Аэропорт находился очень близко к городу. А сам городской план и информация из сети очень напоминали привычные мне петербургские: город в устье реки, на двух берегах, двух крупных островах и множестве мелких, каналы, разводные мосты.
Только вот река Нева вытекала не из Ладожского озера, а из Онежского, а сам город располагался на двести километров
Узнав, что мы здесь в первый раз, Вольдемар Иванович устроил нам настоящую экскурсию.
— Мы сейчас движемся по Московскому Проспекту, своеобразные ворота города. Вот стелла первым свободным рабочим. Если двигаться по шоссе строго на юг — мы упрёмся в нашу южную столицу. Хотя, конечно, это ошибка, что Москва — столица, решение о переносе было огромной, огромной ошибкой. О, сейчас мы проезжаем завод «Электросила» — два корпуса по разные стороны проспекта, внизу под нами — огромный тоннель с железной дорогой, соединяющий заводские корпуса. Всё разворовали, всё растащили, никакой промышленности… У меня есть стихи на этот счёт…
'Проехало орало
Крестьянину по рылу…'
— Вы социалист? — догадался я.
— Я был им, — вздохнул Вольдемар. — И остаюсь в душе. Эту страну не вылечить и не победить, не победить и не вылечить, да…
— То есть именно поэтому вы в Курьерской службе?
— Вы проницательны, юноша. У нас был кружок в семидесятые, мы были молоды и смелы, но за нашу смелость были награждены ссылкою.
Алла прошептала на ухо:
— Надеюсь, он видел, кому мы везём груз? Не будет ли никакого конфуза?
— Запросто будет, — кивнул я. — Думаю, об этом стоит поговорить на берегу.
Словно поняв, на какую тему мы треплемся, он сказал:
— Вы, дорогие мои, видели, кстати, кому наша доставка предназначена? Это уму непостижимо! Регенту! Нет, другой бы обрадовался бы, но у меня есть… есть некоторые принципы! Моё начальство раз от раза издевается надо мною, отправляя к наиболее мрачным представителям cohortes de sbires. Ноги моей там не будет. Ни-ни! Ни за что. Я уже всё это власти в своём творчестве высказал и считаю, что лучше Никиты Сергеевича регента у императора не было. Так что я доставляю прямо до эрмитажных залов Зимнего, затем сижу на лавочке и наслаждаюсь полотнами люксембургской школы эпохи Возрождения. А вы несёте дальше. И от вознаграждения я отказываюсь!
— Погодите, а куда мы едем? — спохватился я. — Прямо в Зимний?
Наш социалистический коллега нас так заболтал, что мы даже не удосужились спросить, куда едем.
— Нет, разумеется! Этот мрачный царист сможет принять вас только завтра вечером, в районе восьми. Я везу вас на постоялый двор, к одной моей старой знакомой. На самый Невский. Не сильно богатый, но… Да, я снял номер с раздельными комнатами, ведь правильно сделал, да? Или же вы, молодые люди…
— Правильно, — кивнула Алла и вздохнула. — Мы просто… просто коллеги.
Гостиница оказалась абсолютно не соответствующей заявленным шести звёздам из десяти —
К тому же, Самира… Мне просто не хотелось размышлять о том, что она подумала.
— Эльдар, мы должны сторожить груз. Вдвоём… Но, считаю, никто же не узнает? Да и груз не особо ценный…
— Зато получатель — ценный. Предлагаешь нарушить должностные инструкции?
— Предлагаю разделиться — сегодня я вечером скатаюсь к своей двоюродной тётушке — пятнадцать лет не видела. А завтра я буду отсыпаться в номере с чумаданом, а ты можешь болтаться по городу. Я всё равно не большая любительница старинной архитектуры и всех этих живописных искусств.
Последнее, скорее всего, прозвучало как лёгкий укол в адрес профессии моей матушки, который я пропустил мимо ушей. Недолго думая, я согласился, и вскоре Алла упорхала.
Звонок матери, между тем, не заставил себя долго ждать.
— Сид сказал, что ты в Санкт-Петербурге. Ой, там у меня столько дел, тебя не затруднит сходить на выставку мадам Магали Лютфалло? Я отправлю тебе письмо, скажу точный текст на французском, это нужно будет вручить распорядителю, там будет предложение…
— Мам, можешь скинуть, но ничего не обещаю. Я здесь ненадолго, и какие завтра будут планы — точно не знаю. У тебя полно крепостных, почему ты не отправишь их?
— Ой, одно дело — получить письмо из рук крепостного, а другое дело… Ты ж курьер! Помоги матери?
Я вздохнул.
— Ладно, помогу. Сейчас разберусь с администратором гостиницы, где можно будет распечатать письмо.
А затем пришла скука. Поговорил с Самирой, скинув фотографии пустого отеля. Затем почитал про Петербург. Почитал инструкцию к телефону — одна из копий была в отдельном файле. Устройства были прошлого года выпуска, матрицированые, с самым современным алгоритмом шифрования и протоколом квантовой связи, позволявшие общаться напрямую, без помощи вышек — примерно как при моём общении с отцом. К каждому шёл комплект из пяти сменных аккумуляторов, на десять суток активной работы каждый, зарядное устройство и разные аксессуары. Помимо этого, они были в красивом корпусе и инкрустировались камнями. Отдельно было указано, что часть функционала устройств содержит «дворянскую тайну» и не может быть обнародована в данной инструкции.
Для меня оставалось загадкой — зачем такое небольшое число аппаратов лично князю Белоусову, но я решил не лезть в эти дела. Так или иначе, система взаимоотношений дворянских домов была слишком сложной, чтобы непрерывно держать её в голове.
Становилось всё скучнее и скучнее. Пересмотрел пару новостей по телеящику, посмотрел новости друзей в жалком подобии местной социальной сети, перебросился парой сообщений с однокурсником Марком.
«Я сходил с ней на свидание! Представляешь!»