Ассистентка
Шрифт:
Подъезд, витая лестница, узкий коридор, тот же самый кабинет… Путь стал уже привычным, я надавила ручку, дверь была закрыта. Ну что же, вот шанс воспользоваться ключом. Я поднесла тонкий серебряный ключ к скважине, он дернулся в руке, легко вошел в неё и сам повернулся. Мне осталось лишь толкнуть дверь.
Не успела скинуть мокрый плащ, как вслед за мной шагнул мужчина. Он не постучался. Поэтому я была уверена, что это хозяин кабинета, но когда подняла глаза, то обомлела: посетитель был невероятно, потрясающе красив. Высокий, чуть больше двух метров роста, широкоплечий
– Привет, Варя, что там у тебя в коробке? – произнёс знакомый голос.
На пальце я узнала то самое кольцо.
– Плюшки, Глеб Ростиславович, – только и выдохнула я. – Доброе утро!
– Сегодня у нас насыщенный день, но сначала завтрак! Сделай кофе себе и мне, пожалуйста.
Когда я поставила перед шефом изящную чашечку с крепким, горячим напитком, то не удержалась и выпалила:
– Что вчера такое было? Как вы догадались, что происходит с Данилом? И кто такой намной?
– Как много вопросов, Варя! – красивая версия Глеба Ростиславовича поморщилась. – Хотя я понимаю твоё нетерпение! Но мы же договорились перейти на «ты», – напомнил он.
– Хорошо, как ты догадался, – переспросила я.
Сделав глоток кофе, мужчина продолжил:
– Намной – это существо из загробного мира, которое приходит по ночам и душит свои жертвы до синяков. В какой-то момент они перестают сопротивляться, и намной забирает их души с собой, чтобы вырастить новую нечисть. Мать Данила, видимо, когда была беременной, в сердцах попросила нечесть забрать его себе… Не знаю, что уж она там ляпнула… Но бесы её услышали.
– А с кем ты разговаривал? С их главным?
– Слушай, Варя, выброси эти сказки из головы, – слегка разочарованно сказал Кристовский. – По ту сторону тусит столько народа, что среди них не может быть одного главного. За тысячелетнюю историю там скопилось всякой нечести не меньше, чем здесь. Это был кто-то из духов. При том скорее всего средних.
– И теперь Данилу ничего не грозит?
– Теперь Данилу не грозит больше, чем всем остальным людям. А им каждый день что-то грозит.
– А что за кулон ты ему оставил?
Глеб Ростиславович замялся.
– Ты успела заметить? Это оберег. От сглаза. У его матери сильное поле. Есть такие люди.
– Она ведьма?
– Нет… Как бы тебе объяснить… Она как проводник негативной энергии. И всё, что рядом с ней невольно заражается что ли… Это как постоянно жить в радиусе облучения? Если возможно перевести эти материи на «дилетантский» язык.
– Получается, что ты его пожалел и сделал ему подарок?
– Нет! Я никого не жалел! – как-то слишком эмоционально для спокойного утра ответил Глеб. – Просто дельце оказалось проще, чем я рассчитывал, и изначально названная сумма была больше, чем вложенные усилия. Вот так сказать, приз от компании «на сдачу».
Я не смогла скрыть улыбку. А ты не любишь, когда тебя подозревают в трепетности души, господин Кристовский.
– А что теперь будет с его матерью?
–
Он вытащил толстый конверт, который вчера оставила мать Данила, вынул из него несколько купюр и положил на стол.
– Твоя премия. Ты вчера отлично поработала.
– Но я же ничего не делала…
– Мне виднее, – подмигнул шеф, схватил зонтик и быстрой походкой покинул кабинет.
Я вновь изумилась его выправке и осанке. Он держал плечи так ровно, будто бы у него за спиной были крылья.
– И, кстати, будь другом, сходи в магазин, купи молока коту!
– Каком коту? – практические цитируя фразу, которую шеф сказал пару дней назад.
– Этому, – кивнул головой Глеб на дымчатого кота, сидящего в углу.
– Мяяяу! – раздался решительный звук, подтверждающий, что он живой и очень голодный.
– Какой красавчик! Я прямо сейчас сбегаю! – я попыталась погладить животное, но тот решительно отпрыгнул в сторону, спасаясь от навязчивых нежностей.
Не удосужившись рассказать, как зовут хвостатое создание, босс удалился. Конечно, имя кота – это было не единственное, что я не успела выяснить. Но видимо, когда-то разрозненные пояснения сложатся в законченную картину. А пока мне было чем заняться.
Через несколько часов я поняла, что если сейчас же не отправлюсь на обед, то примусь за кошачье молоко. Кстати, кот вылакал лишь половинку миски, а затем шмыгнул куда-то за шкаф. И исчез. Я предположила, что у него там был лаз. Но лезть в пыльный угол, чтобы убедиться в этом не хотелось. Но сбежать и раствориться в столовой также ловко как кот я не успела, раздался аккуратный стук в дверь.
Затем она слегка приоткрылась, в кабинет заглянула вежливая женщина лет тридцати пяти.
– Здравствуйте, извините пожалуйста, а кабинет Кристовского Глеба Ростиславовича здесь?
– Да, – неуверенно отозвалась я. – Но его сейчас нет.
И будто бы в кабинете была установлена скрытая камера, зазвонил телефон.
Конечно, это был Глеб Кристовский.
– Варвара, ко мне сейчас женщина зайдёт, – начал он.
– Уже зашла, – оборвала я его.
– Отлично. Пусть дождётся.
– Принято, – ответила я и нажала отбой.
Тем временем дама явно слышала наш разговор и, не дожидаясь моего приглашения, уже продефилировала в кабинет. По пути она брезгливо озиралась, раздумывая, куда сесть. На ней был молочно-белый брючный костюм: свободные брюки-палаццо со стрелками и укороченный жакет. Светлые волосы были собраны и закручены в высокий «узел». Своим видом она излучала шик и хороший вкус! Но её вежливая уверенность почему-то выбесила меня больше, чем деревенская хабалистость даниловой мамы. Я попыталась отрешиться от посетительницы и заняться своей работой. Тем более она уже присела на стул, убедившись, что банкетка в углу в шерсти, а других вариантов у неё нет.